А вот Алехорд успел отскочить за угол. Собрал всю свою седую прыть в кулак, чтобы не угодить под сокрушительный таран лютого жара, какой унёсся прочь и распался на искры в мрачных недрах библиотеки.

Держа наготове ладони, Лайла развернулась в сторону грозового мага, что вышел из укрытия с потрескивающими на пальцах молниями, видимо, предполагая невозможность скорого повторения мощной атаки. И только вампирша решила доказать ему обратное, как где-то неподалёку раздался щелчок — последний из предводителей дэнрийцев грохнулся на пол срубленным деревом.

Уронив взгляд на торчавший из его головы штырь, Лайла с облегчением опустила руки, а потом присмотрелась: ни оперения, ни рукояти — сплошная, точно обрубленная, полоска металла. Это был не кинжал и не арбалетный болт. Немые вопросы подхлестнули недоверие — на ладонях вновь засияли колдовские руны.

Слух уловил тихие шаги. Из бокового прохода, куда прятался маг, вышел… Шойсу. Удивлённая Лайла не нашлась что сказать: лишь неторопливо кивнула. Тот же наградил её пристальным взором, выдернул клинок из окровавленной головы и с усилием сунул его в наруч до звонкого щелчка.

Рядом раздался шорох. Вскочивший Джон занял прежнюю позицию и вскинул лук, водя наспех наложенной на тетиву стрелой по безлюдности книжного ряда:

— Где они?..

— Всё кончено. Мы победили, — сдержанно ответила вампирша и поймала непонимающий взор. — Почти… — смещая за собой огненный шар, она зашагала к лежавшему в сумраке телу: под сапогами захрустел нанесённый ветрами мусор.

Джон задумчиво смотрел, как Лайла перебирается через опрокинутый шкаф, а потом, словно ощутив чужой взгляд, обернулся: вдалеке, над заваленным набок трупом, стоял Шойсу.

— Кажись, я многое пропустил… — следопыт тронул гудевшую ульем голову и побрёл за вампиршей.

Гонтукхар глухо хрипел. Его бороду и волосы жар съёжил в неопрятные комки, часть лица же обезобразил пунцово-коричневым ожогом. Одежда под кольчугой дымилась, а торчавшие из обгорелых рукавов кисти были красны и сплошь покрыты жёлтыми волдырями.

— Стоило оно того? — со строгим видом приблизилась Лайла. — Твои заблуждения обратили потенциальных союзников в фанатичных приспешников ереси. Ты предал Свет. Поставил под угрозу будущее мироздания. Достоин ли ты после этого жизни? — она направила на него ладонь с сияющей руной.

Джон хотел остановить казнь: война окончена — пусть живёт с тем, что натворил. Но не стал. Пожелал воочию увидеть, насколько изменилась возлюбленная. Сейчас она сильно походила на свою новую союзницу. Минимум эмоций. Максимум решимости. Если это не напускное, то Эста весьма пагубно влияла на неокрепший ум, который под гнётом судьбы и так путался в понятиях Добра и Зла. Иногда они являлись частью единого целого, словно прозрачный хрусталь и тёмный обсидиан в блестевшем у шкафов посохе.