* * *

Услышав странные звуки, Джон осторожно отодвинул нежные лепестки — взор вонзился в основание стены, по которой всюду ползли корни. Сотни корней. Будто подземное пламя гнало наружу бесконечно длинных змей. Они сплетались в подобие решётки, всё выше и выше поднимаясь по каменной кладке. А вон и причина. Послушники за зубцами. То рука выглянет, то плечо. Казалось, они полировали ладонями невидимую поверхность. Нужно было прервать обряд. Слева, за крайним зубцом, шевельнулся чей-то капюшон: пусть он наполовину заслонён камнем, пусть сумрак пеленает глаза — попасть можно. Джон наложил стрелу на тетиву. Пригнулся пониже, чтобы стальной наконечник случайно не заблестел. Вскинул лук и… выстрелил.

Одновременно с резко пропавшей из вида головой неподалёку раздались щелчок и дребезжание. Рэксволд с Эрминией, наметившие цели с других позиций, тоже присоединились к атаке. Судя по напуганным крикам с разных сторон стены, убиты двое, а то и трое дэнрийцев. После обстрела с юга и севера, внезапного удара с запада здесь никто не ждал. А вот и приглушённые вопли из другой части крепости: незримый мефит залил огнём восточную стену.

Корни больше не поднимались: застыли хаотичным поясом из толстых коряг. В сумерках грянул приказ командира. То ли из-за эха, то ли из-за незнакомого языка, слов разобрать не удалось, но между зубцами замелькали силуэты — стена быстро опустела.

Пока военная партия разыгрывалась как по нотам. Но, несмотря на успех, радоваться не хотелось: каждый следующий шаг был сложнее предыдущего.

* * *

Стоявшее на сухой земле колено. Туго натянутый лук. Просунутая между мальвовых стеблей стрела. Эрминия не отказалась бы пробить ещё одну шею, но враги, похоже, оставили стену. В зарослях за спиной раздались приближающиеся шорохи — затылок обдало тёплое дыхание:

— Тебе идёт, — игриво шепнул Рэксволд. — Лук… Если б не бой, взял бы тебя прям здесь.

— Не сомневаюсь… — северянка продолжала целиться в сумрачную крепость.

— Да не вернутся они уже, — ассасин почесал ухо о дугу лежавшего на плече арбалета. — За секунду троих выкосило. Лишь дебил обратно полезет, — взор скользнул по низу стены, облепленному древесной сетью: — Вон, даже ванты свои не доплели, бросили всё.

Эрминия ослабила тетиву, но лук не опустила:

— Капкан на волчьей тропе ловит не только бирюков… — фраза прозвучала с многозначительностью северной пословицы. — Ждём.

— Как скажешь, — Рэксволд разместился сбоку и, тоже преклонив колено, положил руку на упругую задницу любимой: — Вот так меня вполне устроит.

Эрминия ничего не ответила. Была слишком сосредоточена на зубцах. После охоты в Грондэнарке, где ноги утопали в снегу, а пальцы немели от безжалостного мороза, сидеть в цветах под первыми звёздами — плёвое дело. Можно ждать хоть сутки напролёт. Терпению Белой Тигрицы не завидовали лишь враги. Да и то потому, что быстро становились покойниками. Уж убивать она умела искусно — дэнрийцы перешли дорогу не той кошке.