— Ты не отвлекайся, рассказывай… — возродила прерванную беседу Эрминия, когда незнакомцы остались позади: очень уж хотелось смыть болтовнёй образ пузатой девки, в какую однажды предстояло превратиться.

— И то верно, — вернулась к планам Лайла. — На привале научу вас входить в резонанс с потоком. Возможно, даже получится…

— Вот так новость, — вдруг прилетело в спину. — Земляки в цветячем королевстве?

Под вздох северянки взгляды остановившихся всадников замерли на беременной: невзирая на положение, её приятное лицо казалось по-весеннему свежим.

— А не подсобите? — улыбнулась незнакомка. — Видите, муж — балбес хилый, брата пыльцовая боляка разбила, а сама на сносях, — в эльтаронской речи изредка проскакивали ардонэйзийские слова. — В кои-то веки думала к кузине приехать по-подобански, нет же ж, надо было телеге закочевряжиться.

— Язык бы прикусила, — утерев пот со лба, проворчал селянин. — Нечего было сырость у колеса разводить. Оно и так туго шло, теперича вообще заклинило.

— Конечно. Стоящие впритык корыта виноваты. Смазюхивать не пробовал?

— Ой, всё, молчи, баба, — селянин махнул рукой. — Много ты понимаешь, — он перевёл усталый взор на всадников: — Братцы, не поможете?

— Провернуть, что ли, надо? — направил коня к телеге Джон.

— Ага. Разработать чутка. Чтоб хоть до деревни докатиться. Там уж придумаю чего-нибудь.

— Боги… — ассасин лениво поехал следом.

Как показывает практика, дела одной минуты зачастую выливаются в уйму времени. По этой причине остальные спешились, взяв лошадей под уздцы. На фоне запряжённой кашлатки с репьями в спутанной гриве, животные странников выглядели благородно. Особенно, Бамбук. Статно и элегантно.

Лайла поглаживала невидимую головёнку мефита, когда на заклинившее колесо легли руки Джона. И тут у него над макушкой… прогудело копьё. Оно с хрустом проломило лютню и вошло в грудь паренька. Пригвоздило его к борту телеги! Под звук лопающихся струн музыкант задёргался — из приоткрытого рта на рубаху полилась кровь.

Изумлённые взгляды метнулись к Шойсу, какой подлетел к испуганной девушке и пнул её в живот, заставив согнуться пополам. От такой жестокости Лайла потеряла дар речи. Джон же наоборот:

— Ты что делаешь?!! — выдёргивая из ножен клинок, заорал он, а потом услышал, как на дно телеги брякнулось что-то тяжёлое, знакомо задребезжало о доски. Слух не обмануть. Это был меч, всё это время скрываемый за лютней. Напряжённый взор метнулся обратно: из-под сарафана беременной выпадали корки смятого арбуза, вероятно, ровной половины, так обманчиво похожей на живот.