— Какая же напасть беспокоит мою королеву? — вовлёкся в игру Джон.

— Древняя и неискоренимая. Холод. Однако реку я покидать не намерена.

— Боюсь, сталью здесь не отделаться. Но не стоит отчаиваться. В арсенале имеется огонь страсти. Жаркий, приятно обжигающий, какому даже вода нипочём, — тёплая ладонь медленно спускалась по манящему изгибу талии. — Если моя королева одобрит выбранное оружие, у напасти не останется и шанса.

— Доверюсь опыту бывалого воина, — шепнула на ухо Лайла и нежно провела клыком по крепкой шее.

Пара сместилась чуть правее, к крутому берегу, где растущее на краю дерево скрыло их под развесистыми ветвями. В кроне, над влюблёнными, звонко щебетали птицы, а там, совсем высоко, по сизому небу плыли розовые облака.

* * *

Сидевшая на бочке Эрминия смотрела, как Рэксволд отрабатывает удары, жалит утреннюю дымку чёрной коброй: клинки рассекают воздух, скользят вокруг кистей и рвутся в атаку с уже изменённым хватом, в готовности выпустить кишки незримому врагу. Сколько она помнила ассасина, ежедневные тренировки — его нерушимая черта. Теперь, под действием магической заразы, их интенсивность возросла. Передышки для слабаков. Максимум приёмов и упражнений за полчаса.

Сегодня даже Шойсу решил отдать дань физическому превосходству. Тренировался с копьём и клинком, хотя его ведение боя скорее напоминало вихрь. Быстрый и смертоносный, где то сверкало остриё, то блестело лезвие, то сиял рассветом стальной набалдашник.

Мечи же северянки привычно покоились в ножнах. Если вся твоя жизнь — борьба за существование, невозможно забыть, как резать глотки или рубить головы. Ведь это на порядок проще, чем выживать в жестокой пелене бурана, разводить костёр заиндевевшими пальцами и различать припорошенные снегом капканы.

Когда с реки вернулись Джон с Лайлой, свежие и весёлые, странники позавтракали да поехали дальше. В сумках теперь лежала крынка творога из альпачьего молока, лепёшки с пряными травами и фруктово-ореховые пастилки. Все, включая лошадей с мефитом, были напоены, накормлены и готовы к новым свершениям: сегодня предстояло миновать горный перевал.

Однако не успела деревня растаять в дымке, как на дороге, у леса, внимание странников привлекла телега, запряжённая каурой лошадью. Явно сломанная. У колеса возился тучный селянин в панаме, из-под которой выбивались похожие на солому волосы, будто из них эту панаму и сплели. Рядом неспешно расхаживала девушка в кружевном чепчике и сарафане: её круглый живот выдавал скорое материнство. А в самой телеге сидел паренёк с длинной лютней, который то лениво перебирал струны, то утирал нос рукавом рубахи.