Лайла, отдавая ноги во власть булькающей жижи, держала у груди скомканный подол. Остальные поджимали их, да грязь всё равно неотвратимо холодила колени. C каждым преодолённым метром взбиралась дальше по одежде. Пока, наконец, не достигла бёдер.

— Вот и всё… — тихо сказал Джон, когда дыхание Бамбука запузырилось в омывавшей ноздри хляби: конь тонул, стремился задрать нос как можно выше. — Прости, друг… — мозолистая ладонь коснулась серой гривы. — Я обещал беречь тебя… — опущенные веки скрыли печально-дымчатый взор.

Следопыт наклонился и обнял жеребца. Руки желали сомкнуться под могучей шеей в последний раз, но, как назло, пальцы за что-то зацепились. Длинное. Зашелестевшее. Похожее на высокий бурьян. Бурьян⁈ Джон распахнул глаза, с недоумением глядя на залитое лунным светом разнотравье, где розовыми и сиреневыми свечами покачивались необычайно рослые люпины.

Рэксволд с Эрминией настороженно обернулись на темневшую позади опушку леса, а Шойсу недоверчиво постучал по земле копьём.

— Это тоже мерещится? — усомнился ассасин.

— Нет, — Лайла смотрела на замаранный какой-то корягой край платья. — Мы покинули искажающую сознание ауру.

Джон обвёл взором лошадей, на чьих ногах грязь не поднималась выше путовых суставов:

— Неужели всё увиденное — морок?

— Я не знаю, что вы видели, — пожала плечами вампирша. — Я вела нас по запечатлённому в памяти маршруту, приблизительно отсчитывая расстояние шагом кобылы… и чуть не сбилась, когда меня стали отвлекать, — голос стал строже, а изумрудный взгляд замер на следопыте: — Мне и так было тяжело игнорировать обонятельные галлюцинации.

— Виноват, повёлся на обманку… — развёл руками Джон. — Но всё было такое… настоящее.

— Настолько, что вы все видели одно и то же. Корхъёндиугьер — самый искусный лжец из всех существ.

— На кой он это делает? — недовольно спросил Рэксволд.

— Превентивно защищается. Хоть корхъёндиугьер и способен обороняться ветвями, он всё же дерево, с кроной и корнями, которое в случае беды не сумеет сдвинуться ни на дюйм. Ему останется лишь сражаться или умереть стоя.

— Звучит как девиз, — усмехнулся Джон. — Может, на гербе Эльтарона и не дуб вовсе? А самих созданий давным-давно истребили? Ведь, случись война, такой бравое войско защитников превратит в толпу замученных скитальцев. Не дойдут куда надо.

— Истребили? Туда им и дорога. Дрыхли бы уже давно, если б не он, — проворчал Рэксволд.

— Да, усталость чувствуется… — Лайла разрешила вернуться сидевшему на крупе Бамбука мефиту, и он, оживлённо уркнув, перепорхнул к ней на плечо. — Я делегирую полномочия проводника их законному владельцу, — вампирша посмотрела на Джона: — Будь добр, отведи нас в деревню, к заслуженному отдыху.