Следопыт сунул карту в седельную сумку и, подогнав коня, поехал сразу за вампиршей. Он напрягся, когда на его наплечник вдруг приземлился мефит: проводница избавилась ото всех помех. Однако на неё было тяжко глядеть. Непревзойдённо сильная, повелевающая огнём, но сейчас добровольно слепая и ёжившаяся от прохлады, она казалась такой беззащитной — дежурившая у меча рука пребывала в готовности оградить возлюбленную от любой скрывавшейся в поволоке опасности. В поволоке? Во тьме. Лайла только что погасила пламенную проекцию.

Оранжевое мерцание сменил тусклый, холодный свет — Шойсу сдвинул повязку на лоб и посмотрел на бледное пятно над головой, размытое, точно отметины на боках чешуйчатого скривня. Потом взгляд сполз на силуэты спутников. Они явно заблудились. Перетягивали друг у друга роль ведущего отряд, да только ничего не менялось. Глубоко под землёй за такое виновных скормили бы пещерным слизням. Там обглоданные кости, частично обращённые в труху, — частое напоминание о чьей-то ошибке.

Сумрак смыкал белые лапы на уставших всадниках и не менее вымотанных лошадях. В какой-то момент чавканье грязи переросло в бултыхание, а потом — в плески. Джон посмотрел на ногу коня, которая наполовину утопала в тёмной жиже. Глубоко. Так и в трясину недолго влезть. Лайла же уверенно направляла кобылу вперёд.

Хлябь поднималась всё выше. Подкрадывалась к стременам. Облепляла ряской рельефные груди лошадей. Однако те продолжали размеренный шаг. Копыта выдавливали из ила болотную вонь, что булькала на поверхности мутными пузырями, добавляя хмурости лицам всадников.

Правда, когда за штаны стали цепляться какие-то коряжки, а животные, с гирляндами растений на шее, — толкать перед собой зловонные массы, Джон с Рэксволдом переглянулись. Хотелось верить Лайле, но всё указывало на то, что её опыт в качестве проводницы будет горьким, как волчья ягода.

— Надо поворачивать, — не выдержал следопыт. — Или встрянем.

В ответ на замечание вампирша не только не обернулась, а сделала совершенно нетипичный для себя жест: заткнула уши пальцами, продолжив бороздить мрачную топь.

Джон тяжело вздохнул:

— Либо она знает, что делает, либо дальше шлёпать по болоту придётся пешком…

— Это если ещё сами не подохнем, — внёс «оптимистичную» нотку Рэксволд.

Он был прав. Гибелью здесь смердело всё окружение. Иногда кобылы, выпучив глаза, стремились развернуться, но натянутые поводья задавали единственно верное направление — в неизвестность.

Вскоре на поверхности разномастными лодками оставались лишь спины и головы лошадей.