— Не могу знать!

— Тогда убери эту чушь из отчета.

— Никак нет. Не имею права, — я продекламировал один из параграфов кодекс: — В отчете следует отражать все произошедшее, включая и то, что составитель отчета считает н важным и…

— Ну, как знаешь… — вздохнул Кач, — я хотел как лучше…

В изоляторе я просидел трое суток, думая над своим поведением. И, честно говоря, кое-какие выводы сделал. Кач прав — все произошедшее является моей виной. Я не проверил сержанта, хотя должен был. И если бы я видел, какой у него уровень стресса, видел, что даже по показателям приборов он в неадеквате, всего случившегося можно было избежать. Ничего бы этого не было. Как раз наоборот — уверен, что Кач бы меня похвалил. Мы не только выполнили свою задачу, но еще и помогли другому отряду вырубить пушки. Затем нашли бы сержанта, а затем, когда он начал качать права, скрутили бы его и вытащили наружу, передав санитарам. Ну а уже те передали бы его слова Качу. Что было бы дальше — я без понятия. Крейсер бы взяли и так, и так. Ну и королеву бы прикончили — это без вариантов.

Но с другой стороны — да, пусть я допустил ошибку, мы все же справились. И насчет того, последнего, о чем говорил Кач, я сидел в изоляторе и раз за разом прогонял события, развернувшиеся незадолго до того, как я вырубился.

Нет, у меня не было глюков — я видел и слышал все на самом деле, но вот куда этот жук потом делся — я совершенно без понятия. Но он был! Был!

На четвертый день меня вытащили из изолятора, притащили в комнату для допросов и усадили за стол.

Вскоре появился тот, кто должен был меня допрашивать.

— Капрал Куражев? — осведомился мужчина лет сорока, глядящий на меня совершенно равнодушно, как энтомолог, разглядывающий очередную букашку, которую видел уже сотню раз, и которая совершенно не была ему интересна. — Майор Абрахам Торм, 14 отдел, 8 флот ВКС.

Он допытывал меня двое суток, но, стоит отдать должное, мне позволяли поесть, отдохнуть, немного прийти в себя, а затем снова начинался допрос.

Нет, меня не били, не пытали, не угрожали и не пугали. Майор вел себя более чем спокойно, и его методы никаким варварством не отличались.

Однако допытал он меня уже до такого состояния, что я иногда и сам не верил в то, что видел и слышал. Раз за разом повторялись одни и те же вопросы, раз за разом я давал на них одни и те же ответы.

Меня заставили восстановить всю сцену чуть ли не по миллисекундах, заставили описать увиденного жука во всех подробностях, хотя на деле видел я его лишь мельком, да еще и был тогда, мягко говоря, не в кондиции.