Почти месяц назад, с началом операции «Блау», в Запорожье по железной дороге стали прибывать укупорки со специальными реактивными снарядами особой мощности М-31, которые сопровождали хмурые бойцы специального охранного полка НКВД. Шло время, снаряды все прибывали и прибывали. Когда же немецкое наступление выдохлось, и началось советское контрнаступление (одновременно с появлением в Запорожье батальона артиллерийской разведки 7-й гвардейской минометной дивизии особого назначения), реактивные снаряды стали понемногу перебрасывать на плацдарм, складируя их поблизости от тех мест, откуда предполагалось вести стрельбу. На этом этапе происходил выбор целей и размечались огневые позиции.
За неделю до этого прибывшие батарейцы-минометчики с тщательным соблюдением мер маскировки начали по ночам собирать разовые пусковые установки. В результате к рассвету 25 июля, полный комплекс «Жупела» для уничтожения немецкой обороны на участке плацдарма был готов. «Вишенкой на торте» должны были послужить два полка гвардейских реактивных минометов БМ-13Н из резерва Верховного Главнокомандования, размещенных на левом берегу Днепра. Одному полку предстояло нанести удар по Солнечному, другому — по Новослободке, где находился штаб румынской дивизии.
Если немцы о чем-то и догадались, то этого они не показали. Может, их успокоило отсутствие большого количества тяжелой ствольной артиллерии, бригад и полков МЛ-20 и А-19, предназначенных для прорыва долговременной обороны, которую немцы создали за последние полгода. Бетон, рельсы, курка, млеко, яйки — прямо курорт, а не ужасный Восточный фронт. Но все когда-то кончается… Кончилось и здешнее немецкое счастье.
Вечером 24 июля в район Запорожья вышли передовые части 3-й танковой армии генерала Ротмистрова и 3-го гвардейского конно-механизированного корпуса генерала Плиева. Конно-механизированным корпус Плиева стал после того, как каждая кавалерийская дивизия из его состава получила по одному танковому полку на Т-34–76, а каждый кавалерийский полк — по батарее самоходок СУ-76, которые были выведены из состава корпусного самоходного артполка, получившего вместо них 122-мм самоходки нового поколения на шасси БМП-42.
Ровно в четыре утра, как и два месяца и десять дней назад под Брянском, предутреннюю тишину разорвал режущий вой стартующих тяжелых реактивных снарядов. Подрыв бензовоздушной смеси создал эффект группового боеприпаса объемного взрыва, который смел с лица земли оба немецких пехотных полка и их румынских камрадов, оставив после себя на поверхности только полуразрушенные окопы и обезображенные тела. Даже в глубоких блиндажах и нижних ярусах бетонных дотов у вражеских солдат и офицеров полопались барабанные перепонки и вытекли глаза. Суммарная мощность примененных боеприпасов была в два раза больше, чем под Брянском, где в немецкой обороне получилось пробить пятикилометровую дыру. А здесь пришлось обрабатывать почти восемь километров фронта, обращая особое внимание на примыкающие к реке шверпункты, на которые немецкое командование возлагало особые надежды.