Грешно сказать, но был в этом воскрешении один прозаический, но существенный минус. Квартиру, обещанную инвалиду спорта, я теперь точно не получу. Чудесное исцеление — оно, конечно, хорошо, но льготы полагаются калекам, а не тем, кто бодро трусцой бегает по коридору. Хоть бы эту общагу не отобрали, и на том спасибо скажу советской власти.

Вопрос «Что дальше?» встал передо мной не как проблема, а как план действий. Ответ был очевиден еще в больнице. Музыка. Шоу-бизнес. Мое поле, моя игра. Только теперь — с козырями на руках. Со знанием всех будущих хитов, всех трендов, всех взлетов и падений. Повторить карьеру продюсера? Нет! Зачем повторять? Сделать ее такой, о какой Марк Северин в своем XXI веке и мечтать не смел. Стать не серым кардиналом за кулисами, а настоящим демиургом, создающим звезд и стили.

Но для этого нужны были люди. Музыканты. Не гении-самородки, горящие своим искусством, — с такими я нахлебался в прошлой жизни. Мне нужны были рабочие лошадки. Талантливые — да. Но послушные, управляемые, не избалованные славой и деньгами. Готовые играть то, что скажут, и так, как скажут. Пластилин, из которого я вылеплю то, что нужно.

Но без денег, всё это пустые мечты Нужен стартовый капитал.

Нужны выходы на теневые каналы. Фарцовщики, цеховики, люди с «возможностями» — те, кто умел делать деньги в обход государства. Моя прежняя сеть контактов здесь была бесполезна — все они либо еще дети, либо вовсе не родились. Придется строить все с нуля.

Как-то вечером я сидел над листком бумаги, чертил схемы будущей группы, прикидывал состав, репертуар… Марина вошла тихо, как всегда. Заглянула через плечо. От нее пахло чем-то аптечным и немного — моими сигаретами «Ява», которые она иногда таскала у меня.

— «Ансамбль»… «Репертуар»… «Рок»? — она с удивлением прочитала мои каракули. — Ты что, Миша, серьезно? Музыкантом решил заделаться?

— Не музыкантом, — поправил я. — А тем, кто делает музыкантов. Продюсером, если хочешь.

Она пожала плечами. Музыка ее не трогала. Кажется, ее вообще мало что трогало, кроме чужой боли. Странная она была, моя спасительница.

— Дико это как-то… — заметила она, разливая чай по стаканам в подстаканниках. — Ты же борец. Чемпион. Дед Дунхо говорил, ты сможешь вернуться…

— Дед много чего говорил, — отрезал я резче, чем хотел. — Но шея у меня была свернута. И даже если она теперь на месте, бороться я больше не буду. Хватит. Надоело калечиться ради медалек, кубков-вымпелов и поездки в Аргентину. Хочу другого. Своего.

Тут я почти не врал. Мысль о возвращении на ковер вызывала тошноту. Другое дело — музыкальная тусовка. В прошлой жизни я был там заметной фигурой, да. Но всегда — вторым номером. За спинами звезд, которых сам же и раскручивал. Таскал каштаны из огня для других. Хватит! Теперь я сам буду решать, кто станет звездой. И стану ею сам, пусть и в другом качестве.