И тут начался второй акт каспийского балета. Хозяева острова — Руслан, его молчаливые «архаровцы» и даже капитан Михалыч — вдруг приняли вид отстраненных наблюдателей. Мол, дело сделано, товар готов, а дальше — ваши проблемы, дорогие москвичи. Как хотите, так и доставляйте свою контрабанду. Хотите — обратно в Красноводск на нашем ржавом корыте, но учтите: ни за что не отвечаем. Там на каждом углу могут поджидать «друзья» — и рыбоохрана бдительная, и менты голодные, и таможня неподкупная (ха-ха), и просто местные басмачи, которым ваш деликатес дороже родной матери. Риск — дело благородное, но исключительно ваше.

Ясно, что вариант с Красноводском отпадал сразу. Мне нужно было в Махачкалу, и как можно скорее, чтоб на каспийской жаре не испортить товар. Я робко намекнул Руслану на «индивидуальный трансфер». Тот пожал плечами с видом человека, которому глубоко фиолетово, утонем мы в Каспии или нас съедят акулы.

— Спрошу ребят, — лениво буркнул он. — Может, кто и согласится за хороший куш вас до Дагестана добросить.

«Извозчик» нашелся моментально. Буквально из-под земли вырос некий Абдулла — жилистый, смуглый тип с бегающими глазками и хитрой ухмылкой. Он тут же заявил, что готов арендовать у Руслана одну из тех самых лодок-монстров с четырьмя моторами и домчать нас до Махачкалы «с ветерком», быстрее любого пограничного катера. Цена вопроса? Всего-то шестьсот рублей! Сумма по тем временам совершенно дикая, явно взятая с потолка в расчете на столичных лохов.

Тут во мне проснулся старый Марк Северин, тертый калач, съевший собаку на переговорах с ушлыми музыкантами и жадными чиновниками.

— Двести! — твердо сказал я, глядя Абдулле прямо в его бегающие глазки. — И ни копейкой больше!

Дальше разыгралась сцена, достойная пера Гоголя или базарной площади в Самарканде. Абдулла начал биться в истерике, рвать на себе рубаху (вернее, грязную майку-алкоголичку), кричать, что его еще никто так не оскорблял, что он потомок гордых воинов и за такие деньги даже веслом не пошевелит. В итоге, снизойдя до нашей нищеты, он согласился на пятьсот.

Тут уже моя очередь была изображать праведный гнев. Я стучал кулаком по столу (вернее, по ящику из-под рыбы), кричал, что это грабеж средь бела дня, что мы люди небогатые, приехали за экзотикой, а не за бриллиантами.

— Четыреста! — рявкнул я, картинно развернулся и пошел прочь, всем своим видом показывая, что торг неуместен. Хотя в кармане у меня, после всех расчетов, оставалось от силы рублей двести пятьдесят. Блеф чистой воды.

Мы разошлись, демонстративно недовольные друг другом, бормоча проклятия и обещая «подумать». Думать тут было нечего. Либо пан, либо пропал.