Эх, права была Люська… Стук колесных пар и мерное покачивание совпадают с биоритмом сексуальной чакры…

Впервые в жизни Инна испытала такое острое, радостное ощущение улёта в нирвану, впервые в жизни так исступленно и неистово обнимала мужчину, ощущая его плоть в себе, впервые позабыла, где она, и даже, кто она…

Теперь было немного стыдно… Она отвернулась, на ощупь торопливо поправила одежду, потом включила ночник.

Избегая смотреть Мише в глаза, нашла в сумке зеркальце, глянула в него, чтоб поправить волосы.

Какой кошмар! Щеки пунцовые, глаза блестят лихорадочно, губы просто фиолетового цвета. На люди так не выйти.

Миша взял ее за подбородок и повернул к себе. Несколько долгих секунд он смотрел на нее. так что Инна смущенно опустила глаза, а потом ласково сказал:

— Да ты просто красавица… Секс тебе очень идет…

— Прекрати… — смущенно прошептала Инна. Ей было нестерпимо приятно слушать его слова. Она просто таяла от них.

— Настоящая русалка… Тебе бы в дом моделей манекенщицей!

— Ой, ну что за профессия: вешалка для платьев, — неловко хмыкнула Инна.

— А это разве профессия для такой девушки, как ты? — укоризненно сказал Миша.

— Нормальная работа, не хуже других, — буркнула она. — Я всю страну объехала. А ты что видел?

Я даже предположить не мог от Инны столь страстной отдачи. Такая, казалось бы, прохладная, отстраненная и тут вдруг — «вулкан страстей».

Но что я знаю о женщинах?

Как писал Жванецкий: «Никогда не буду женщиной, и никогда не буду узбеком, и потому никогда не узнаю, что они чувствуют».

Мы жадно жевали яблоки и конфеты, запивая портвейном. Такая вот отдача после секса.

— Смешной ты, — сказала она, — говоришь, как-то странно, как иностранец.

Ну, где-то может, она и права… не иностранец, а иновременец.

— Смешной… — согласился я. — а можно я тебя смешно поцелую?

Она, смеясь пыталась отстраниться, но я присосался как пиявка и она размякла. Кажется, уже была готова к следующему сеансу. Но я еще не был готов и продолжил беседу:

— Тяжело тебе, наверное, — пробормотал я, глядя ей в глаза и приобнимая за талию. — Одной… Вот так мотаться до Махачкалы и обратно… Сколько это, кстати, занимает?

— Да уж, не сахар, — она чуть заметно вздохнула, склонив голову мне на плечо. — Туда — обратно почти трое суток, в Махачкале четыре дня стоим — четыре дня с дочкой. Потом назад в Москву. Такая вот арифметика.

«Четыре дня в Махачкале», — мгновенно зафиксировал мой мозг, работающий теперь в режиме продюсера-логиста. Это окно. Если мы провернем все быстро…

И в этот момент поезд резко качнуло на стрелке. Я потерял равновесие и, чтобы не упасть, инстинктивно обнял ее за плечи, и мы опрокинулись на полку…