– Ты вымотан, иди отдохни. Поговорим с тобой утром, а затем отправимся в больницу.

Мин оглянулся и снова поймал взгляд Лайта. Тот будто спрашивал: «Мне послушаться или все же пойти с тобой?» Он коротко покачал головой, что подразумевало: «Все нормально, я привык».

За закрытой дверью Мин рассказал обо всем отцу, хотя кое-какие подробности намеренно упустил, надеясь, что это хоть как-то сгладит ситуацию. Однако понимал тщетность попыток.

– Ты уверен, что она была жива?

– Я могу отличить мертвеца от живого. У меня есть опыт в этом, если ты забыл. – Последние слова ужалили их обоих. Но выражение боли на отцовском лице доставило Мину садистское удовольствие.

– Теперь мне придется объяснять твою внезапную пропажу и возвращение, а помимо этого разбираться с дочерью иностранного бандита.

– Ты бы предпочел, чтобы я пришел сюда вместе с ней за благословением или вовсе не вернулся? – едко зашипел он, не сдержавшись.

– Я бы предпочел, чтобы из-за твоих похождений другие люди не подвергались опасности! Ты поставил под угрозу не только свою жизнь, но и Лайта. О чем вы вообще думали, когда сбежали? Так рисковать! Эти люди могли покалечить или даже убить вас!

– Прости, что подверг риску твоего драгоценного протеже, но я не просил его бросаться мне на помощь. Я говорил, что ему здесь не место!

В душе он больше не винил Лайта. Просто отец оставался прежним, даже когда едва не лишился сына, поэтому вспышка ярости ослепила Мина и породила эти слова.

– Как мне теперь смотреть в глаза его матери?

– Можешь смотреть чуть ниже. Женщины это любят.

– Не смей хамить, – спокойным, но металлическим тоном произнес отец. – С тобой бесполезно разговаривать. Однако это моя вина. Я надеялся, что предоставленная свобода во время студенчества позволит тебе преодолеть психологический мораторий[23] и научит ответственности, но ты все такой же обиженный ребенок, готовый портить жизнь другим ради минутного развлечения.

– Так вот значит что…Я порчу тебе жизнь? – Мин встал, разозлившись окончательно. План молча выслушать все причитания провалился.

Неожиданно в кабинет без стука ворвался Лайт. Он что, не поднялся наверх, а маячил возле двери, будто знал, чем закончится беседа отца и сына? Мин внутренне сжался, вспоминая сказанное о матери парня. Это был лишь ядовитый укол в сторону отца, потому он надеялся, что Лайт не подслушал все с самого начала.

– Кхун Равит, простите, что вмешиваюсь, но Мин сделал все, чтобы вытащить меня оттуда. Он сожалеет обо всем, и ему тоже нужно отдохнуть. Сейчас мы все находимся под влиянием эмоций.