То, с какой легкостью Лайт умел просить прощения и благодарить, завораживало, как разноцветная мозаика, отливающаяся десятком оттенков на свету. Поскольку сам он этим искусством не обладал.

Где-то внутри потеплело от необъяснимого блаженства, которое с бешеной скоростью, обгоняя, сталкивалось и рассыпалось на тысячи заряженных частиц. Ему было жутко признаться себе в том, что сердце затрепетало. Лайт боялся, что обидел его. И это было… приятно. Человек, умеющий просить прощения и благодарить, никогда не будет в его глазах трусом, что бы тот ни говорил.

«Я знаю, ты жалеешь, что съехал. Ведь играть в ИксБокс на большом экране ты уже не сможешь».

«Поздравляю. Ты заставляешь меня лить слезы в первый же день новой жизни».

Мин искренне засмеялся, но когда он увидел возвращающуюся к столику подругу, тут же встал и выскользнул из помещения, не желая сталкиваться с ее любопытством. И набрал знакомый номер.

– Ты же там не рвешь на себе волосы от осознания сделанной ошибки? – без приветствий проговорил он, когда вызов приняли.

– Не до такой степени, – в чужих словах слышалась улыбка. – Всего лишь пролистал фото, сделанные за последние месяцы, и понял, что жить в доме богачей было… не так уж ужасно. – И, прежде чем Мин смог опровергнуть это заявление, откровение продолжилось: – И я говорю так не из-за размера особняка или удобств в нем, мне было хорошо там благодаря тебе. Хоть ты и был засранцем поначалу.

Понимал ли Лайт, как можно расценить его слова? Особенно после того, что Мин вчера сказал ему… Понимал ли, что подобные фразы не помогают сдаться на его счет, а, наоборот, только сильнее загоняют в ловушку?

– Ты, наверное, ударился головой, ведь из-за меня тебя похитили, плюс стал свидетелем наших с отцом постоянных ссор, куда я не раз приплетал тебя. – Было не в интересах Мина напоминать парню об этом, но он искренне не понимал, как после всего этого Лайт не сбежал от них раньше.

– Тебе стоит научиться видеть и другие свои стороны. Но… не буду тебя больше отвлекать. Пока.

Трубку положили, и Мин недоуменно взглянул на телефон. Комплимент и резкий конец? Лайт же не воспринял его последние слова буквально?

Он глубоко затянулся ночным прохладным воздухом, но не спешил опустошать легкие. Оказалось, что с парнями иметь дело ничуть не легче, чем с девушками. Все-таки любовь проявляла склонность к трендам гендерной нейтральности в своем умении потрепать нервы. Понять другого – вне зависимости от пола – смахивало на головоломку.

* * *

Спустя несколько дней Мин ужинал за одним столом с отцом, и впервые за долгое время в особняке царило подобие мира. Не хватало только белого флага, вывешенного прямо в холле. Некие изменения ощущались в мелочах. Может, это проявлялось в том, что отец казался более расслабленным и будто скинул личину бизнесмена и врача, позволив себе закатать рукава рубашки и расстегнуть несколько пуговиц у горла; или в том, что Мин перестал контролировать каждое движение, а мог спокойно пересечься взглядом с родителем и не огрызнуться. Он не знал, сколько это продлится, но пока что его это устраивало; он не рвался затевать новых ссор.