Свою империю Равит Вонграт построил сам, несмотря на то что бабушка и дедушка Мина по линии отца являлись в то время достаточно состоятельными людьми, хоть и не таких масштабов, как их семья нынче. Они дожили лишь до момента, когда их сын открыл первую больницу, а внук был еще совсем младенцем, поэтому Мин знал их исключительно по фотографиям. За тридцать лет отец не только сделал их фамилию широко известной во врачебных кругах, но и Вонгратов истинными представителями высшего класса.

– Он никогда не рассказывал мне о вашем муже, к сожалению. Хотя, может, это я запамятовал, – Мин пытался хоть как-то загладить черствость родителя.

– Увы, когда вы с Лайтом появились на свет, они поссорились и долгое время не общались. Когда мы взрослеем, просить прощения и прощать становится сложнее. Пиват уже не был так легкомыслен, а Равит вовсю ушел в управление своей первой больницы. Затем спустя несколько лет произошла та авария, – в глазах Кхун Нари появился блеск, отражающий неутолимую боль. – Твой отец тогда очень поддержал меня и даже помог организовать Гнан Соп[41] . Я до сих пор очень ему благодарна.

– Вы возобновили общение?

– Не совсем. Ведь на следующий год случилось горе и в вашей семье. Ужасное время… Мне так жаль Раттану́. Мы с твоей матерью не слишком хорошо знали друг друга, так как они с Равитом познакомились уже после университета. Но во время тех немногих наших встреч она действительно соответствовала своему имени[42] .

Приборы в руках застыли, когда упомянули имя его матери. Мин так давно не слышал, чтобы кто-то произносил его. Стало дурно. Он ослабил осторожность и упустил момент, что в этом разговоре может всплыть запретное имя.

– Сынок, ты в порядке? – встревоженно спросила женщина, когда увидела, что он окаменел, а оттенок его лица сменился на болезненную бледность. Она ласково дотронулась ладонью до его запястья, но Мин инстинктивно отодвинул руку.

– Мы отойдем в туалет, – послышался голос Лайта, и по какой-то странной причине он беспрепятственно подчинился, когда его потянули за руку. Уйти – было правильно. Он этого и хотел.

Под влиянием имени матери обломки сердца разлетелись под ребрами, и кровь потекла рекой. Черно-красная, густая, горячая. Старые раны открылись, и боль выстрелила в голову последней пулей.

Когда они зашли в туалет, Мин облокотился на мраморную поверхность умывальников и тяжело задышал, прежде чем взглянуть на свое отражение. Он с трудом заметил фигуру позади себя, но их глаза встретились в зеркале.

– Ты в порядке? – не подходя к нему, спросил Лайт. Само собой, парень понял, что с ним происходит. Однажды Лайт уже видел его в таком состоянии: в грузовике, когда они сбежали от похитителей. И вот опять. – Просто дыши. Хочешь, посчитаю вместе с тобой? – Парень не стал дожидаться ответа, сам начал глубоко вдыхать и отсчитывать, параллельно медленно приближаясь, будто вместо Мина перед ним стоял испуганный зверек, который мог в любую секунду сбежать.