— А как он билеты купил? — не понимаю я.

— Так у него они заранее были куплены, — отвечает старушка, пока я разрезаю ей булочку с кремом напополам, как она меня просит:

— Уже две съела, третью целиком не осилю.

Булочки, и правда, очень вкусные и свежие, я прямо готов все проглотить, но сдерживаю себя. Сейчас придется побегать немало вокруг Старого города в Таллинский универмаг, чтобы купить себе пару спортивных сумок поменьше.

— Скоро вернусь обратно. Сегодня у меня много дел в городе, зайду к вам еще пару раз и покупки принесу. Денег мне не надо, — обещаю я сильно пожилой женщине, спешащей достать свой кошелек, и спешу по своим делам.

Сначала навещаю отдел женского белья и там удачно оставляю свой заказ одной из знакомых продавщиц. Потом в спортивном отделе выбираю себе пару сумок по двенадцать и пятнадцать рублей и возвращаюсь в район Елизаветы Максимовны. Который теперь тщательно изучаю на пример местной торговли, раньше до него как-то руки не особо доходили.

Данный район лежит с одной стороны железной дороги, а тот же Каламыйя с другой, населены не так густо, туристов тут особо не бывает, поэтому с нужным мне дефицитом все нормально обстоит. Это в русскоязычных густонаселенных районах один в магазине никак не окажешься, с продавцами по душам не поговоришь с постоянной очередью за спиной.

Одну новую сумку сразу оставляю у нее, со второй хожу, к вечеру полностью снабжаю старушку овощами и фруктами, разнообразной молочкой и еще из Ленинграда привез килограмм яблок и кило мандаринов для нее. Здесь с такими фруктами на прилавках как-то не слишком обильно получается. Больше, наверно, для своих оставляют.

Закупился я нормально, но пока немного умеренно для начала, хочу проверить, как там ситуация около вокзала складывается. Поэтому только попросил оставить на квартире старую большую сумку с парой коробок с шоколадками и парой блоков жевательной резинки. Чтобы не пугать старушку сразу, впрочем, она очень довольная, что какая-то жизнь вокруг кипит и есть с кем поговорить теперь, часто трещит звонок, кто-то к ней приходит в гости.

Все рассказывает мне, как работала в школе, как не слушалась ее эстонская молодежь, вообще местных она не очень любит:

— Есть в них какая-то особая вредность. Какие-то они все вместе очень друг за дружку держатся. Недобрые какие-то.

Мне данный вопрос на своей практике хорошо известен, подлинное состояние дел именно сейчас, никак оно не изменится до конца Советской власти. А только ужесточится до предела. Потом приедут новые народные вожди эстонской нации из Швеции, Англии и Штатов, подробно и доходчиво расскажут местным, как они ужасно мучились при Советской власти и проклятом интернационализме.