Она приходит в себя, ограда платформы давит на грудь, над степью кружатся птицы.

– Вы упали в обморок, – сухо говорит Оскар. – Или это был не обморок?

– Простите меня, – шепчет Сид. В ушах все еще стоит голос чужого отца и плеск воды.

Высунувшийся из вагона проводник кричит, что поезд скоро тронется.

3

Летом бабушка открывала окна, впуская в дом запахи трав и цветов, птичий щебет, стрекот кузнечиков, жужжание шмелей и прочие звуки. Ветерок куполами раздувал занавески. Бабушка расставляла на подоконниках тарелки с мелко нарезанными фруктами, сырыми семечками и орешками, Сид носилась по комнатам с мухобойкой, хлопала жирных мух,, других насекомых не трогала. Когда полакомиться прилетала бабочка, бабушка очень радовалась: “Значит, день будет удачным, – объясняла она Сид. – Ведь это первые существа, появившиеся в мире, они есть почти в каждой легенде, в каждом мифе. Глазами бабочек бог присматривает за нами, жителями его кокона”.

Сид никогда не спрашивала бабушку, верит ли она в бога на самом деле, или фрукты на подоконнике – всего лишь традиция, дань прошлому, в котором двери расписывали крылатыми силуэтами, а под потолком растягивали паутину из пряжи. В учебном доме многие носили обереги: деревянных и стеклянных мотыльков на подвесках, обвязанные вокруг запястий нитки, коконы, вышитые на манжетах и воротниках. Но это не мешало ребятам изучать природоведение и географию, узнавать про слои атмосферы, циклоны, приливы и отливы, про лунные и солнечные затмения, про звезды, наконец, – такие далекие, что кажутся зернышками, просыпавшимися из дырявого мешка.

Поезд ускорился, розовое рассветное небо затянулось тучами, степь за окном перешла в жидкий лесок. Сид вспомнила, как однажды, спасаясь от твердого клюва, успевшего поцарапать бок, нырнула в тень крон, запах смолистых стволов и прелой листвы. Но спрятаться оказалось негде, лес стоял будто голый, выскобленный: ни одного дупла, поднятого над землей корня, густых зарослей, норок. Но шуршащая, покрытая опавшими листьями, тропинка все-таки вывела к спасенью: к крупному овальному камню, такому гладкому, словно над ним хорошенько поработал ювелир. В центре чернел круглый проем, Сид нырнула в него, притаилась. Внутри камень оказался полым, с гладкими стенами.

– Природе такой сделать не под силу. Тем более, рядом речки не было, да и вода так ровно не обтесает, – рассказывала Сид бабушке, едва не захлебываясь словами. – Это что, какие-то строение? Для чего оно?

– Тише, тише. Ты права, милая, это не совсем камень. Дольмен. В древности народ верил, что после смерти человек становится чем-то иным. Точно бог в легендах или гусеницы. Поэтому им нужна была такая могила-кокон.