— Наши атомщики давно избавили планету от энергетического голода, — сказал ведущий.

— Совершенно верно, — согласился Леонид Борисович. — Но долгое время дела обстояли иначе. В природе, в основном, встречается Уран-238, который для ядерной энергетики в чистом виде практически непригоден. Если не вдаваться в детали, то он напоминает соседа Васю, который лежит на диване, пьёт водку и мечтает о новой машине цвета мокрого асфальта, ничего не делая для реализации своей мечты. А ведь в нём есть жалкие 0,7 % потенциала, которые можно использовать. Имя им — Уран-235. И всё же, 0,7 — это на троих хорошо, а для экономики получается не очень. Затратно и слабо энергоэффективно. Физики решили, что «Васю» надо простимулировать, ибо бедный «Вася» хуже, чем богатый. Так возник обогащённый уран, активно использовавшийся в ядерных реакторах XX–XXI веков. Содержание Урана-235 в сырье просто повышали при помощи высокотехнологических методов.

— И здесь обнаружилась одна проблема, так ведь? — уточнил ведущий.

— Да, — Леонид Борисович кивнул. — Она заключалась в том, что параллельно возникновению обогащённого урана появлялись избытки обеднённого, а при сжигании обогащённого копились ещё и запасы Плутония-239, очередного побочного, но осознанно создаваемого для военных нужд продукта. Этот самый плутоний представлял собой первосортное сырьё для ядерного оружия. А пока политики и военные измеряли длину ракет при помощи линейки и штангенциркуля, физики продолжали писать свою книгу «Богатый уран, бедный уран», не переставая думать о том, как сделать, чтобы атом окончательно и бесповоротно стал мирным.

— А ещё ведь существовали отходы, — напомнил ведущий.

— Именно. С огромными залежами обеднённого урана требовалось что-то делать. Эта проблема возникла не только у русских, а во всём мире. На складах и в хранилищах накопилось 1,6 миллиона тонн обеднённого урана. Частично от него научились избавляться, создав так называемое МОКС-топливо, состоящее из смеси урана и плутония, но все имеющиеся реакторы, включая экспериментальные, либо могли использовать его частично, либо испытывали технические трудности. Исследования и опыты по замыканию ядерного цикла мировая наука прекратила ещё в XX-м веке. А советские учёные не сдавались и, когда распался СССР, передали свои наработки уже российским инженерам. Недостроенный реактор «БН-800», который должен работать на уран-плутониевой смеси с полной загрузкой. «Росатом» ввёл его в эксплуатацию в 2016 году в составе блока № 4 Белоярской АЭС. Тогда же осуществили первую загрузку топлива. Все с детства знали анекдот про эбонитовую палочку и эбонитовый стаканчик, и выводить реактор сразу на полную мощность дураков не нашлось. Это произошло только спустя шесть лет, и лишь в 2026-м добавили финальный штрих: поместили в активную зону реактора урановые стержни.