Во взгляде мужчины появилась решимость, какая-то первобытная сила, которая притягивала ее, не позволяла отвести глаз.- Тогда не вини меня, — прошептал он и, притянув ее к себе, жадно впился в ее губы. Поцелуй был грубым, требовательным, но в то же время безумно желанным.
Элиза ответила на него со всей страстью, на которую была способна. Все ее сомнения и страхи отступили, оставив место только желаниюВремя словно остановилось. Мир сузился до размеров этой комнаты, до их тел, соприкасающихся в тишине.
Прохладная вода обжигала кожу, контрастируя с огнём который бушевал внутри. Элиза запрокинула голову, позволяя струям стекать по лицу, смывая остатки разума и сомнений. Александр стоял рядом, его силуэт расплывался в запотевшем стекле душевой кабины, казался нереальным, словно видение.
Его намыленная ладонь скользнула по её животу, по бедру, устремляясь выше.Элиза на мгновение замерла, попытавшись сдвинуть ноги, но он не позволил, поцелуй углубился.Мужчина чувствовал вкус её губ - сладкий и терпкий, как спелая лесная ягода.
Чувствовал её страх, но пути назад не было.Мир вокруг перестал существовать, остались только они двое, в этом маленьком уютном пространстве, где чувства обострились до предела.
Время словно замерло, растягиваясь в бесконечность между ударами её сердца. В этой тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием, Элиза отчетливо осознавала, что происходит нечто переломное. Её мир, такой понятный и упорядоченный, начал рушиться, обнажая скрытые доселе желания и страхи.
Сопротивление постепенно ослабевало, уступая место странному оцепенению. Его прикосновения, вначале вызывавшие отторжение, теперь ощущались как наваждение, как запретный плод, манящий своей сладостью. Она чувствовала, как щеки пылают, а тело дрожит от возбуждения и страха одновременно.
В какой-то момент девушка перестала бороться. Позволяя себе утонуть в этом хаосе ощущений, забыв обо всем на свете. Он продолжал целовать, углубляя поцелуй, и она отвечала, неумело и робко, но с нарастающей страстью.
Его руки, до этого казавшиеся чужими и враждебными, теперь ласкали её так, как не касался ещё никто, пробуждая в ней новые, неведомые чувства, растянувшись в бесконечную сладкую пытку.
Каждое его прикосновение отпечатывалось на коже, словно клеймо, заставляя забыть о границах дозволенного. Вихрь страсти поглотил её целиком, а тело продолжало безвольно подчиняться его воле.Ее руки, до этого бессильно висевшие вдоль тела, вдруг обрели волю и впились в его плечи, отчаянно пытаясь удержаться на краю безумия.