Словно путник, долго блуждавший в ночи, наконец, увидел маяк, указывающий путь к спасению.В ее присутствии он ощущал себя иначе. Легче, свободнее, счастливее. Казалось, будто она вытягивает из него всю накопившуюся боль и печаль, заменяя их светлой энергией.
Александр испугался этого чувства, ему нельзя было привязаться к ней, он не имел на это право, ведь солнце не может принадлежать кому-то одному.Это она должна полюбить его всей душой.А потом отдать за него жизнь.Если бы страж не подсуетился вплетя в проклятие это условие, девчонка уже была бы мертва.
Её бы приволокли силой как агнца на заклание. И он был бы первый, кто разорвал бы ей глотку.Но Страж Зари позаботился о своих потомках.Много столетий вампиры пытались обойти лазейку. Носителей магии били, пытали, угрожали, чтоб они совершили суицид и избавили их род от проклятия, но это не помогало. Видимо амулет не считал такую смерть добровольной, хотя чтобы избавиться от страданий наследники не раз втыкали себе нож в сердце.
Вампиры жили в тени, их существование было тайной, оберегаемой веками. Но проклятие, словно дамоклов меч, висело над ними, напоминая о цене их бессмертия. Каждое восходящее солнце было насмешкой, напоминанием о том, чего они никогда не смогут иметь.Поэтому именно он будет тем, кто сорвёт этот хрупкий цветок, даже вырвет с корнем безжалостной рукой.
Мужчина ухмыльнулся он прожженный циник, проживший не одну тысячу лет стоит как дурак над спящей девушкой и рассуждает о пестиках и тычинках.Кто бы узнал засмеяли бы.
Он не был романтиком, скорее, наоборот, человеком практичным и рациональным.Его жизнь была предопределена, расписана по минутам, каждый шаг просчитан наперед. В этой жесткой конструкции не было места для спонтанности, для тепла человеческих отношений, для любви.
Его офис, как и его квартира, дышали стерильностью и функциональностью. Никаких безделушек, фотографий, напоминаний о прошлом. Только строгий порядок, серые тона, лаконичная мебель. Он ел в одно и то же время, читал одни и те же газеты, ездил по одному и тому же маршруту.
Любое отклонение от графика вызывало у него раздражение, сбивало с толку, как будто кто-то посягает на его тщательно выстроенный мир.Он был словно робот, запрограммированный на выполнение определенной задачи.Как вечный странник, бредущий по выжженной земле, обречённый на одиночество.
И появление этой девушки, словно оазис в пустыне, казалось нереальным, опасным соблазном.Случайно. Неожиданно. Как сбой в системе. Она ворвалась в его упорядоченный мир, как яркий луч солнца сквозь плотные шторы. Она была полной его противоположностью: спонтанная, эмоциональная, любящая жизнь во всех ее проявлениях.