— Только он мог связаться с вами.
Он не дождался моего ответа и с усмешкой сказал:
— Ваше молчание слишком красноречиво, Лея.
Сердце колотилось так сильно, что стук отдавался в ушах.
— Я, пожалуй, пойду, — еле вымолвила я и развернулась к двери.
Ноги действительно подкашивались, и это было ужасно некстати.
До ручки оставалось два шага, когда за спиной прозвучало:
— А зря.
Я остановилась, но не обернулась. Он продолжил:
— Потому что именно я могу дать вам ответы на все ваши вопросы.
Ректор помолчал.
— Корвен далеко. А я здесь. Живой и настоящий.
Я открыла дверь и вышла. Только в коридоре поняла, что всё это время почти не дышала.
На следующий день реальность оказалась удивительно похожа на саму себя.
Преподаватели по-прежнему опаздывали на пары. В столовой закончились нормальные булочки ещё до обеда. Максим полчаса спорил с принтером и проиграл.
Только теперь я точно знала, что где-то одновременно со всем этим существует Отражение. И Корвен Блейт.
Настоящий.
Это слово почему-то волновало больше всего. Раньше я могла смотреть на него сколько угодно и оправдывать себя тем, что, возможно, он вообще существует исключительно в моём воображении. Теперь оправдание закончилось. Очень не вовремя.
Я сидела за компьютером, снова и снова передвигала одну и ту же стену в макете и никак не могла решить, куда именно хотела её поставить.
Максим заглянул через плечо.
— Ты уже третий раз возвращаешь её на прежнее место.
— Это творческий поиск.
— Это архитектурная паника.
— Не мешай.
Он поднял руки.
— Молчу.
За последнюю неделю это стало его любимым словом. Я снова посмотрела на экран и через минуту поняла, что думаю вовсе не о макете.
***
Вечером Полина выслушала мою версию происходящего, сидя на подоконнике и медленно очищая мандарин.
— Вчера мы выяснили, — сказала она, — что Корвен настоящий.
— Да.
— Но сегодня тебя это почему-то расстраивает.
— Меня это не расстраивает.
Полина посмотрела на меня. Я вздохнула.
— Меня это усложняет.
— Сильная формулировка.
— Поль.
— Всё. Продолжай.
Я прошлась по комнате, пытаясь разобраться в собственных мыслях, и остановилась у стола. Только теперь заметила, что заколка неприятно тянет волосы. Я сняла её и положила рядом с распечатками, ножом и коробкой с картоном.
— Вчера он рассказал про Люциана, — сказала я. — Но я всю ночь думала не только об этом.
Полина перестала чистить мандарин и вопросительно посмотрела на меня.
Я опёрлась ладонями о стол.
— Корвен начал искать встречи со мной почти сразу.
— Ну да.
— Люциан исчез тогда же, когда участились разломы.
Полина молчала. Я продолжила, чувствуя, как из отдельных фактов складывается неприятная картина.