Последняя мысль прозвучала настолько неправдоподобно, что я невольно усмехнулась. Стало немного легче.
Я постучала и заглянула внутрь.
За дверью оказалась небольшая приёмная. За столом сидела секретарь ректора — Мария Павловна Ланская. Она подняла на меня вопросительный взгляд.
— Лея Чернова. К Виктору Романовичу, — выпалила я.
— А, заходите. Он вас ждёт.
Мария Павловна кивнула на большую дверь справа.
Я поблагодарила её и вошла в кабинет. Он оказался именно таким, каким и должен был быть кабинет ректора большого университета: тёмное дерево, массивный книжный шкаф, плотные тяжёлые шторы, несколько папок на столе, герб университета на стене. Из широкого окна второго этажа открывался вид на знакомый кампус.
Никаких магических приборов. Никаких каменных башен.
Никакого Отражения.
Руднев стоял у окна и, услышав мои шаги, обернулся.
— Лея. Проходите.
Мне совершенно не понравилось, как спокойно он произнёс моё имя.
Я остановилась возле кресла.
— Вы хотели меня видеть?
— Да. Садитесь.
— Я лучше постою.
Он едва заметно поднял бровь, но спорить не стал.
Несколько секунд мы молчали.
— Проект у вас интересный, — сказал он наконец.
Я моргнула.
— Театр?
— Театр.
— Спасибо.
Руднев посмотрел на меня чуть внимательнее.
— Но поговорить я хотел не о нём.
Вот теперь ладони стали холодными.
— А о чём?
Он не ответил сразу.
За окном по дорожке прошла группа студентов: кто-то смеялся, девушка в красной куртке догоняла подругу. Самый обычный будний день.
Руднев сложил руки за спиной и немного помолчал.
— Вы же уже видите Отражение?
Мир не изменился: стол остался столом, за окном продолжали идти люди, где-то в коридоре хлопнула дверь. Изменилось только моё представление о реальности.
— Что вы сказали?
— Отражение, — повторил он совершенно спокойно.
Я застыла. Версия про галлюцинацию умерла мгновенно и без всякой надежды на реанимацию. Этот человек был настоящим: его видели все, он значился в руководстве университета, подписывал приказы, выступал на конференциях и пил американо в нашей столовой. И только что назвал мир, о котором мне рассказывал Корвен Блейт — мой невероятный магистр, в существование которого я то верила, то нет.
Я почувствовала, что мне нужно либо сесть, либо уйти. Но вместо этого сказала первое, что пришло в голову.
— Люциан Вальт.
Руднев не вздрогнул и не отступил. Только взгляд его стал другим. Этого хватило.
— Кто назвал вам это имя? — сухо спросил он.
Я молчала.
Он подождал несколько секунд.
— Корвен Блейт?
Я опустила глаза в пол и продолжала молчать.
Руднев медленно кивнул, словно получил подтверждение чему-то, что и так подозревал.