— Помните, что я вам говорил три часа назад? Про ваших детей?

Энгус нахмурился, не понимая, а когда до него дошло, он посмотрел на меня округлившимися глазами.

— Узнал об этом только сегодня, — процедил я сквозь зубы. — А три года даже не догадывался, что со мной делают… Так что больше не говорите мне о ее симпатии к кому бы то ни было. И я бы рассказал еще, но это слишком личное, Энгус. Она получила по заслугам.

— Я надеюсь, что ты это сделал не из мести. И что она действительно сообщала обо всем Салливану.

— Могу поклясться второй раз, если вам одного мало, — заметил я.

Но Энгус покачал головой. Вошел Гэлиш, на этот раз на руках его были перчатки. Он сгреб прожженное постельное белье в кучу, запихал в большой мусорный мешок, туда же отправилась одежда неизвестного убитого Магрой парня. Еще час мы осматривали дом, но ничего необычного не нашли. Словно тут и не жила ведьма. Мы вышли на улицу. Гэлиш забросил свой саквояж и мусорные мешки в багажник. Протянул руку Фалви, чтобы попрощаться.

— Ты не задержишься? — спросил Фалви, пожав ему руку. — Поговорили бы.

— Нет. В другой раз. И так еле вырвался. Семья. А ты все еще один?

— Да вот как-то не сложилось.

— Все с оборотнями возишься? Бросать это надо.

— Руари и его семья — последние. Ты разве не слышал?

На лице Охотника мелькнуло изумление. Он взглянул на меня.

— Можно тебя на минуту, Финн? Извини, Руари.

Он отвел Фалви подальше, принялся шептать ему в самое ухо. Потом они вернулись.

— Мистер О’Шэннон, мистер О’Келли, Руари, — махнув нам рукой, Гэлиш сел в машину и уехал.

— И что он про меня сказал? — поинтересовался я, глядя на удаляющиеся красные огни.

— Почему именно про тебя?

— А про кого еще? — я фыркнул.

— Сказал, что ты непуганый. И чтобы я к тебе никогда не поворачивался спиной и держал всегда в поле зрения…

Фалви смолк, потому что я хрипло засмеялся, и дальше мрачно на меня смотрел, поняв причину смеха.

— Я домой, сержант.

— Конмэл, ты обещал разобраться с ведьмами.

— Сейчас?

— Да, сейчас! В этом деле надо поставить точку.

Я посмотрел на сержанта, глянул на прислушивающихся к разговору Энгуса и Брессалана.

— Хорошо.

— Я буду в Управлении. Сообщи мне сразу же.

Фалви сел в свою машину и уехал.

— Он думает, что остальные ведьмы стали суккубами? — спросил О’Шэннон.

— Он ошибается.

— Сообщи нам тоже, Руари. Брессалан, пойдемте домой.

Все ушли, я еще несколько минут стоял у мертвого дома. Уже второй день выдавался такой, что хотелось вновь напиться. Только вот вторую бутылку виски Фалви у меня уволок.

— К черту! — прошептал я и поплелся к набережной.