Так что когда по дороге в Троице-Саткинский завод Ларион Иванович позвал в свою новомодную повозку с рессорами, прогнав возницу — догадался, что опять начнет корить, что совсем от него, старика отдаляемся. У него не поймешь, начинает вроде пилить что совсем им с Татьяной Терентьевной внимания не уделяем и внуками не радуем, а потом трясешь очумелой головой и оказывается что опять ему пообещал что-то сделать вне договоренностей. Хотя грех жаловаться, он хоть и не упускает своих интересов, но и я при нём горя не знаю.

— Письмо пришло, Герман, от доверенных людей из Европы. — Начал купец. — Людишек различных вербуют, иных ужо в столицу отправили, будут тебе иноземцы грамотные. Серебришко, али гнилое золото, кое ты так просишь — скупают вовсю, благо дёшево пока…

— Только аккуратно Ларион Иванович! Чтоб не всполошить, пусть разные люди и в разных местах берут, лучше переплатить, чем раньше времени ажиотаж поднять!

— Не сепети! — Строго отрезал тесть. — Верно Сашенька сказала, что вроде в тягостях⁈ Завещание надобно составить, да пока от Иудушки вестей нет — обожду. А то выкинет чего, али судиться вздумает, я ведь не вечный… Зимой тогда как разузнаю всё доподлинно, тогда решу, кому и чего причитается. А коли внуком порадуете, завещаю ему часть того, что Ваньке иначе бы отошло.

Лугинин задумался, загибая пальцы и шевеля губами, а я расплылся в идиотской улыбке:

— Да, не знаю то есть, сказала, что задержка. К Аксинье ходила, пришла задумчивая, говорит что скорее да, чем нет. Вы, Ларион Иванович, бросьте эти разговоры, ещё несколько десятков лет проживете! А чего, разве нет у вас завещания?

— Не дождетесь! — Ехидно усмехнулся и тут же пожаловался. — Откуда, кому чего завещать⁈ Ларион токмо последний год за ум взялся, не нарадусь. Ваньке и до этого душа не лежала что-то оставлять, одно слово — капитан Преображенского полка, тьфу! Колька совсем несмышленыш пока, Саша баба, да и отрезанный ломоть уже, приданное дал и будя. Вот, к маю, как чадо произведет на свет, тогда и составлю. Два миллиона с малым сейчас состояние мое, Герман, так вот…

— Сплюньте, Ларион Иванович, три раза! И по дереву постучите, разве такое загадывают⁈ Пусть родит вначале, потом уже планировать будем! А на наследство и не претендую, сами знаете, что сам способен!

— Всё учитывать надо! Способен, способен. — Поучительно заметил Лугинин и расщедрился. — Да ты не расстраивайся, даже если девку принесет, и то не обижу. Отпишу ей, а считай тебе с Александрой, до совершенных лет её будешь распоряжаться и приумножать… Господи, кто бы мог подумать что немчик заезжий милей родных внуков станет. Всё, давай из повозки, эко от тебя перегаром разит, Герман, совсем пить не умеешь!