Да Азамат пообещал лично:

— Мы вам выживших привезем, Антон Сергеевич! Всяких, и с колото-резанными, и с огнестрельными, долечивайте на здоровье и наблюдайте!

Дабы успокоить мятущуюся душу лекаря, жаждущего признания и обнародования новейших разработок в области медицины — пришлось дать добро на это. Сошлись на том, что совместно с лекарями из Кундравов (которые тоже даром хлеб не ели и подобно Антону Сергеевичу весь год собирали статистику, да пользовали болящих с соблюдением стерильности) в первых же номерах нашей газеты выпустим несколько обзорных статей тематических, а уже осенью пусть едет в Санкт-Петербург вместе с Ларионом Ивановичем.

Шокирует светил медицины и практикующих медиков совместными наработками с башкирскими лекарями, я заранее чувствовал, какая шумиха должна подняться, поэтому как можно дольше старался оттянуть этот момент. В первую очередь заботясь о опекуне, тяжел путь первопроходца, а Антон Сергеевич ангельским характером не отличается, может и вспылить в пылу полемики, и на дуэль оппонента вызвать…

Ну а пока удалось отвлечь его от дум о предстоящей поездки и о том приеме, который ему окажут после предоставления на суд просвещенной общественности новаторских методов лечения — новыми задумками. Пастеризация и консервация продуктов заняла его мысли всецело, к тому же — вполне себе профильная тема. И микроскоп имелся, привезенный Ларионом Ивановичем весной. Правда, за право им пользоваться приходилось биться с Дитрихом и приехавшими ему на помощь молодыми специалистами, выпускниками горного училища этого года выпуска.

Приглашали-то их как преподавателей для училища, но они настолько вписались в работу наших опытных производств и нашли общий язык с Шнайдером, что сейчас не знаю, как с ними быть. Вернее, знаю, и это-то и смущает больше всего — уже сейчас они носители стратегически важной информации, утечки которой категорически допускать нельзя…

Азамат обещание сдержал и в начале июля первый обоз с пострадавшими (и поставленными на ноги, иначе бы просто не выдержали длительный переезд на телегах) во время боевых действий прибыл в Златоуст, с отчетами от военных медиков для дальнейшего излечение. И с письмами от моего старого друга, мне и Лариону Ивановичу, да с такими вестями, что после прочтения весточки — оба эмоций не сдержали.

— Вот п… сука, гнойный! — Сдержался я.

— Лучше бы я его ещё зимой самолично удавил, иуду! — Тоже вполне поликорректно выразился купец.

Иван Максимович Лугинин, капитан Преображенского полка, не дождавшись участия в боевых действиях, до последнего всячески избегая оных — дезертировал из состава собранного Азаматом ополчения ещё в пределах Оренбургской губернии, когда его отправка в составе роты оказалась неминуемой. Мой товарищ вполне искренне винился, что не доглядел, ведь ничто не предвещало, настолько этот блудный внук успел втереться в доверие. А я читал строки письма и кого винить в случившемся — не знал…