Там я научился водку пить из стаканов!

Школа жизни — это школа мужчин,

Там научился я обламывать женщин!' гр. Ноль

Пока мы с Ларионом Ивановичем приходили в себя, Николай добавил:

— Из пистолей стреляли, драться учились безоружно! Деда, а можно мы ещё туда отправимся⁈

— Каких таких девок вы там ломали и где⁈ — Пришел в недоумение купец. — Тебе до капитана, сопля, ещё год в Преображенском полку числиться!

— Так это же просто песня! — Принялся открещиваться Коленька, чувствуя что перегнул с бытописанием будней в летнем лагере и тут же добавил затаенной грусти в голос. — Девок тамошних не очень-то обломаешь, сызмальства кнутом орудовать привычные… Скоро сабантуй там, а мы едва-едва по столбу лазить научились… Деда, ну можно, а⁈

После расспросов с пристрастием выяснилось, что не всё так страшно, как поначалу показалось после ответов Николая. Особенно гуси заинтересовали Лариона Ивановича, оказалось — часть игрового-воспитательного процесса. Типа «Зарницы» из нашего с Азаматом пионерского прошлого: воспитанники набегают на такой же соседний летний лагерь, что в пятнадцати верстах и пытаются незаметно скрасть гусей, те в ответ совершают аналогичные вылазки. Дед услышанным удовлетворился, разрешение на дальнейшее пребывание под воспитанием башкир и казаков из отставных выдал, но Коленьку отныне величал в минуты благорасположения не иначе, как гусекрадом…

Некоторые проблемы весной возникли с моим опекуном, Антоном Сергеевичем, вернее — с его маниакальным желанием отправиться вместе с Азаматом и Иваном Максимовичем в поход на киргиз-кайсаков. Особенно после того, как узнал что в составе боевых подразделений башкир-казаков медикусы есть, и в прошлом году весьма большую пользу показали.

— Ты не понимаешь, Герман, это же такой практический опыт огромный, который никакая теория не заменит! — Патетически восклицал мой опекун, убеждая меня в целесообразности присоединиться к военной кампании. — Бесценный! И хероин ваш непосредственно в полевых условиях опробовать, у нас тут, сам видишь — никаких условий!

Еле удержали тогда дома, не дело главного эскулапа лично на линии боевого соприкосновения находиться. Тут ещё Аксинья дохаживала крайний срок в тягости (сейчас уже благополучно разрешилась от бремени, подарив Демьяну сына, как и молодая жена Дитриха, но только дочку), так что всё ограничились тем, что двух наиболее подающих надежды учеников Антона Сергеевича отправили в качестве подмоги санитарам башкирским, снабдив перевязочным материалом, антисептиком, активированным углем и опиоидными анальгетиками, которых у меня уже был запас, в будущем тянущий на пожизненное заключение. Без права на обжалование.