От Миасса добирались с провожатым, по едва обозначенной в лесу тропе — ещё не наездили. У меня в голове уже сложилась картина лагеря с дощатыми бараками, частоколом (за неимением колючей проволоки) и вышками с бдительными часовыми на них. Поэтому очень удивила почти идиллическая картина лагеря старателей, словно сошедшая со страниц Джека Лондона про Клондайк.
Вместо бараков — два десятка балаганов в ряд, курится дымком костер возле свежесрубленной основательной избы, а в усердно трудящихся на небольшой речушке рабочих трудно было заподозрить узников концлагеря. Разве что радости при нашем появление не выказали и продолжили трудиться, не поднимая голов. Да несколько вооруженных групп башкир намекали, что энтузиазм и трудолюбие старателей не совсем естественного происхождения.
Чуть в стороне от речки, в тени подступающего леса — стояли грубо сколоченные столы под навесом из лапника, откуда зазывно махал рукой Азамат:
— Киль манда! Ларион Иванович, Герман, Ларион! Прошу к столу!
Тесть распорядился нести к столу привезенные припасы, дескать не на халяву приехали и наконец расселись, я подсел к другу поближе и улучив момент, ткнул в бок, спросив вполголоса:
— А это вообще законно? Нет же рабства сейчас?
— Абсолютно! Рабства нет, но есть крепость! А эти вообще каторжные, у меня и бумаги имеются из Оренбурга на них, пятнадцать лет ещё от звонка до звонка трудом избывать наказание за татьбу и людоловство!
За столом долго не засиживались: выпили, закусили и отправились удовлетворять любопытство. Ларион Иванович так вообще в каждый шурф заглядывал и лотки чуть ли не обнюхивал, вникая во всё. Наставляя привезенных с собой наших людей, чтоб ни одной мелочи не упускали. Настоящий купец первой гильдии, не прибавить, ни отнять…
— А что, Азамат, — лукаво прищурился Ларион Иванович. — давно работают твои нехристи, много ли золота намыли? Сколько работников-то пригнал, небось на прокорм больше трат, чем они прибытку приносят?
— Пойдем, — сделал приглашающий жест рукой Латыпов, направившись в сторону белеющих, очищенных от коры бревен сруба, на ходу отвечая на заданные вопросы. — четвертый день сегодня работают, семь десятков каторжников, пятнадцать охраны. О плате позже сговоримся, коли мои стражники не надобны будут — своих поставите. — Отпер массивную и с усилием вытащил кожаный мешок, небольшой, но судя по тому, что вытаскивал он его волоком, не поднимая — достаточно увесистый. — Вот, принимайте…
Купец потряс головой, не веряще посмотрел на мешок и как сомнамбула потянулся к завязкам. Развязал, запустил туда руку и вытащил пригоршню самородков и золотого песка. Вгляделся, высыпал всё обратно, потряс ладонью и потрясенно бросил Азамату: