Глаза Милены удивленно округлились:

— Рох, я беременна! У нас будет малыш!

У нас… У нас! Значит, это его ребенок! Их! Напряжение резко отпустило, а внутри все завибрировало, как тетива у лука, после выпуска стрелы. Но вместо того, чтобы сказать что-то хорошее и правильное от переполнявшей его радости, он почему-то брякнул с идиотской улыбкой:

— А… У тебя же был укол?

— У него 99,7 процентов гарантия, видимо, я тот редчайший случай, попавший в 0,3%.

Внутри Таурохтара металось такое количество мыслей и чувств одновременно, что он не мог их толком сформулировать, и лишь запоздало понял, что его накрывает самая настоящая паника:

— Я… не готов.

— Что? — глаза Милены шокировано увеличились, и она отступила назад, высвобождаясь из кольца рук мужа. — Ты не хочешь ребенка?

— Конечно, хочу! Это же наш ребенок! — возмутился Таурохтар оттого, что жене вообще могла прийти в голову подобная дикая мысль. — Но… Я не готов стать отцом. Я никогда об этом всерьез не думал, у меня нет братьев или сестер, я не знаю, что делают с малышами! Мне нужны срочно книги или как это у вас называется, уроки в движущихся картинках по комму, или… наставник. Демоны, нет! Для такого случая, наверное, нет наставников… А еще это может быть мальчик. Наследник… значит, надо срочно заказать визоплазы! Визоплазы — тонкая работа…

Милена неожиданно расхохоталась и, вернувшись в объятия Таурохтара, зажала ему рот своей маленькой теплой ладонью:

— Рох! Попридержи коней! Во-первых, я медик и всему сама тебя научу, во-вторых, до года малыш будет только гулить и ползать, а ты что? Ему уже ваше традиционное оружие выбираешь⁈ — и она приподняла одну бровь, ожидая ответа.

— Ну, визоплазы не оружие. Точнее, не только оно.

— Если для тебя так важно, мы можем узнать пол буквально через несколько минут. Я просто не хотела этого делать без тебя.

— Нет, мне совсем не важно! Я согласен узнать пол после родов, как и многие поколения предков. Тем более, я рад любому из вариантов.

— Тогда, может, пора меня поцеловать? — хмыкнула Милена.

И Таурохтар тут же исполнил ее пожелания. О боги! Какая же она была сладкая! Ощущения, сохранившиеся в воспоминаниях, не отражали даже половины нахлынувшего на князя восторга. Хотелось зацеловать жену до умопомрачения…

Но Милена вдруг снова отстранилась:

— Ой, прости, ты же с дороги, голодный! Раздевайся, вон там душ, я сейчас…

Однако улизнуть жена не успела, как была схвачена за руку и притянута назад.

— Я очень голодный! Безумно! Однако еда к этому отношения не имеет, —прошептал ей Рох на ухо, покрывая следом раковину и мочку поцелуями.