Бросив короткое приветствие, она открыла медблок и, подождав пока гладиатора занесут и уложат на кушетку, забрала пульт. Когда дверь за охранниками, наконец, закрылась, Милена рухнула перед мужем на колени:

— Рох, Рох, ты слышишь меня?

Гладиатор дышал, но, похоже, находился в обмороке. На спину и бедра эльфа было страшно смотреть — многочисленные глубокие борозды, уже воспалённые и с запекшейся кровью покрывали их частой сеткой. В некоторых местах кожа висела клочками, а иногда ее и вовсе не было. Сердце от этого разрывалось, потому что боль мужа Милена переживала как собственную. И все же она постаралась собраться и отключить внутри своей головы все личное, оставшись на ближайшее время только медиком-профессионалом.

Первым делом уколола регенералку и антибактериалку, поставила капельницу, чтобы компенсировать кровопотерю, потом аккуратно взялась обрабатывать рассечения. Убить инфекцию изнутри — это полдела, надо перекрыть ей доступ. Да и отек начнет спадать, только когда раны станут чистыми. Как бы аккуратно ни стремилась Милена прикасаться к тому, что еще вчера было кожей, она от души порадовалась, что Рох не в сознании. Только на то, чтобы промыть раны и наложить на более мелкие пластырь-шов у нее ушло около двух часов. Она так оказалась сконцентрирована на работе, что упустила момент, когда Таурохтар пришел в себя.

— Мила-а, — простонал он.

Доктор вздрогнула и по полному муки взгляду мужа, сообразила, что Рох давно очнулся.

— Дай мне передышку, — просипел муж.

— Что же ты молчал! Я бы уколола обезболивающее перед процедурой! — укорила его Милена, оборачиваясь к этажерке с разложенными инструментами и беря белый с фиолетовой пометкой шприц-тюбик.

— Пока мог — терпел. А сейчас стало невмоготу. Но не коли.

— Почему? — растерялась доктор.

— Я же сразу отключусь? Мне делали такой ночью. Не спрашивай кто.

— Да. Это «искусственный сон». Организм быстрее пойдёт на поправку, если ему не придется тратить ресурсы на подавление боли.

— Как только мне станет лучше, меня снова вернут в камеру. А я хочу хоть немного побыть с тобой.

— Ну хорошо, — после пары секунд раздумий проговорила Милена, отложила лекарство и села прямо на пол, около лица мужа. — Сделаю чуть позже. Его действия хватит часов на восемь. Я скажу Зубру, что у тебя критическое состояние, и останусь тут. Мы сможем еще пообщаться. Договорились?

Вместо ответа Таурохтар прошептал:

— Поцелуй меня…

Милена посмотрела на губы с запекшейся коркой и очень нежно и аккуратно, чтобы не причинить страданий, поцеловала в щеку. Рох закрыл глаза и выдохнул: