— Я думала, ты теперь всех мужиков на дух не переносишь, — чуть не поперхнулась чаем от такой перемены доктор.

— Мужиков — да, но Рио — эльф. После того боя я почувствовала разницу.

И Ирис, как показалось Милене, выжидательно подняла на нее глаза, рассчитывая… на ответное признание? Нет уж, дудки. Так примитивно Мила не спалится. Гладиаторша вроде как и подруга, но на станции каждый сам за себя.

После небольшой паузы, видя, что доктор не намерена поддерживать этот разговор, Ирис хмыкнула:

— Ладно, молчи, я и сама скажу. Мужики в плане отношений слепцы, а мне вот видно, как изменился в последние недели твой взгляд. И это взгляд влюбленной женщины, причем счастливо влюбленной. Ну а в кого тут можно втрескаться кроме Мрака? Мудак на мудаке. А твой эльф всем хорош… — и в голосе гладиаторши послышались похотливые нотки.

А потом Ирис громко рассмеялась.

— Вот! И эти ревнивые искры в глазах тоже прячь!

— Ирис! Ну ты и фантазерка! — наконец взяла себя в руки Мила, натянув маску беззаботности. — У меня с Харом все прекрасно! Сдался бы мне какой-то гладиатор!

Ирис допила одним гладком оставшийся чай, встала и, выразительно подмигнув, направилась на выход. Фух… кажется, надо быть еще осторожнее, только куда⁈

Дни пошли дальше. Никаких последействий после визита гладиаторши не было, и Милена снова немного расслабилась, как вдруг на приеме появился сам Рох с глубоким проколом в бедре. Он слегка прихрамывал и стискивал зубы при каждом шаге, но сама рана оказалась неопасная. Однако глубокая и требовала зашивания.

Доктор уложила пациента на кушетку и с мягкой укоризной проговорила:

— Рох, я тоже чудовищно скучаю, но мы же вроде договаривались — без членовредительства.

— Так я и не специально! Просто Конан в этот раз был чуточку быстрее, — выпалил эльф, но по бегающим глазам Мила поняла, что лукавит.

Хмыкнула и принялась зашивать. Они жили здесь и сейчас, как мотыльки, и изменить этого доктор пока не видела ни малейшего шанса. У нее водилась некоторая накопленная сумма, и можно было бы попробовать кого-то из контрабандистов подкупить, но верить никому из них нельзя. Можно отдать деньги и оказаться где-нибудь на рудниках.

После процедуры Рох быстро оделся и, притянув Милену к себе, принялся нещадно целовать. От этого урагана разум у девушки снесло почти сразу. А очнулась она, сидя на краю стола в полностью расстёгнутом комбинезоне:

— Рох, мы не можем здесь… — вяло запротестовала она, при этом с трудом сдерживая стоны, которые извлекали из нее путешествующие по телу мужские руки.

— Ты — можешь, — прошептал эльф на ухо таким чувственным голосом, что продолжение фразы, — просто расслабься, — уже потонуло в сладостной неге. А выплыла из нее Милена, только когда собственное тело почти перестало вздрагивать в объятиях мужа. Все еще не открывая глаз, девушка подтянула руку Таурохтара к своему лицу, потерлась о его ладонь, а потом, поцеловав ее, проговорила: