дудку-язычок, до воя пожарной сирены. Эй Джей заключает, что девочка проголодалась, но вопрос, чем кормить двадцатипятимесячного ребенка, ставит его в тупик. Он оттягивает Майе губу, чтобы посмотреть, есть ли у нее зубы. Зубы имеются, и Майя пробует вцепиться ими в его палец. Эй Джей набирает в поисковике: «Чем кормить ребенка в двадцать пять месяцев?» — и получает ответ, что дети в таком возрасте обычно едят то же, что и родители. Только «Гугл» не учитывает, что большинство продуктов, которыми питается Эй Джей, отвратительны. Его холодильник забит всевозможными полуфабрикатами, многие из которых к тому же острые. Он звонит сестре жены, Исмей. — Прости, что беспокою, — говорит он. — Исмей, ты, случайно, не подскажешь, чем кормят двадцатипятимесячных детей? — Зачем тебе? — сдавленным голосом спрашивает Исмей. Эй Джей объясняет, что ему в магазин подбросили ребенка, и Исмей, немного помолчав, обещает приехать. — Уверена? — спрашивает Эй Джей. Исмей на седьмом месяце беременности, и он не хочет ее тревожить. — Уверена. Молодец, что позвонил. Величайшего писателя всех времен и народов нет в городе, а у меня все равно последние пару недель бессонница. Не проходит и получаса, как на пороге появляется Исмей с пакетом домашней стряпни: заготовкой салата, соевой лазаньей и половиной тертого пирога с яблоком. — Больше ничего не успела, — оправдывается она. — Да что ты, все отлично, — говорит Эй Джей. — Моя кухня — полное фиаско. — Твоя кухня — это место преступления, — возражает она. При виде Исмей девочка заходится плачем. — По маме, наверное, скучает, — говорит Исмей. — Может, я напоминаю ей маму? Эй Джей кивает, хотя на самом деле думает, что Майя боится его свояченицу. У худой и длинной Исмей светлые глаза, бледная кожа и рыжие волосы, которые после модной укладки торчат чертополохом. Все ее черты немного крупнее, а все жесты немного оживленнее, чем нужно. Беременность делает ее похожей на хорошенького Голлума. Даже ее голос может отталкивать девочку. Он звучит по-театральному четко, наполняя собой всю комнату. Эй Джей знает Исмей около пятнадцати лет и думает, что все это время она стареет, как подобает актрисе: от Джульетты к Офелии, от Гертруды к Гекате. Исмей разогревает ужин. — Покормить ее? — спрашивает Исмей. Майя подозрительно на нее посматривает. — Не надо, я сам, — говорит Эй Джей. Он поворачивается к Майе: — Умеешь пользоваться столовыми приборами? Майя не отвечает. — У тебя нет детского стула для кормления. Надо придумать что-то такое, чтобы она не