Точнее, к деду.

Здесь тоже был нелегкий разговор, но куда менее эмоциональный. Горо объяснил, что скрывать родственную связь с Хиро Конго у них вошло в привычку, всё-таки родня в виде оябуна клана якудза — это метка позора для японского общества. Сам клан, разумеется, был частично в курсе этого родства, что объясняет отношение бандюг к моим визитам и благоволение самого Хиро, который оказался мне двоюродным дедом. И, если так посудить, то только мне.

— Твоим не нужно знать об этом, внук, — негромко говорил Горо, — Хиро не тот человек, кто будет приходить с подарками и гладить внучков по голове. Тебя он признал, но за дела, а не просто так. По делам и будет судить. Уже судит. Он на тебя, конечно, наорёт за то, что ты разнёс Санабако-гуми, но знай, что он этим погромом гордится аж до слёз. Ты все правильно сделал.

— Значит, всё оставим как есть, — решил я, — А теперь, будь добр, удели мне немного своего времени. Мой учитель в очередной раз решил, что я обязан сдувать с его дочери пылинки, и начал мне врать, а тема, которая меня интересует, чересчур важная. Расскажи мне о энергии и техниках.

— Ты пока не можешь начать это практиковать! — тут же отрезал дед, хмурясь как грозовая туча.

— Не могу и не могу, дай мне теорию, оджи-сама. Только нормально, а не через задницу. Мне нужно понять , а не научиться стрелять огоньками из рук.

— «Не через задницу»… Ишь ты…

Рассказать «вне» программы обучения дед смог не так уж и много. Энергия, у которой было несколько десятков официальных названий, была просто энергией, появляющейся в организме любого практика, «надевшего черное», после определенной инициации, о которой Горо рассказывать наотрез отказался. Саму эту энергию, имеющую непосредственное отношение к пользователю, можно было использовать по-всякому — укрепление тела, обогрев, временная замена пище, если практик попадал в ситуацию, когда приходится голодать, некоторые умельцы могли облегчать собственный вес, выполняя прыжки чуть ли не на десяток метров вверх, но в основном, всё это использовалось для нанесения урона противнику.

Почему? Куда проще потратить её на укрепление тела, а врезать чем-то более материальным? Ответ заключался в том, что, попав в чужое тело, эта энергия здорово воздействовала на него, влияя собственной «частотой» на энергию противника. Это могло ошеломить, снизить боевые способности, пошатнуть чувства, даже лишить присутствия духа. Помимо очевидного ущерба. Понимаешь, умник?

— То есть, проще говоря, обмен этими техниками — это вынесение конфликта на другой уровень, так? — задумчиво пробормотал я.