Мертвые пальцы заскребли по кушетке с противным звуком, но я даже не поморщился. Мало что может быть столь же неприглядным, как пробуждение мертвеца, но, благодаря Дамиру, я успел пройти через полсотни всевозможных убийств. Так что подобная мелочь не могла вызвать даже самую захудалую мурашку. Иногда приходилось и трупы в квартирах допрашивать, которые провалялись возле батареи по нескольку дней, а иногда — и недель. Вот это зрелище, скажу я вам, действительно тошнотворное. А этот, по крайней мере, вполне свеженький.
Наконец, труп усвоил и распределил неосторожно вложенные мной излишки Силы, и теперь просто лежал с полуприкрытыми глазами, изредка делая судорожные движения глазными яблоками. Что ж, значит, можно уже и поговорить!
—Здравствуй, усопший .
—Зд… ра… вствуй .
Голос в моей голове был безэмоциональный и скрипучий. Было заметно, что слова с трудом давались покойнику. Видимо, при жизни человек обладал достаточной сильной волей и сейчас изо всех сил сопротивлялся, не горя желанием говорить со мной. Плюс накладывал отпечаток тот факт, что тело уже несколько дней провело в холодильниках. Чем больше проходит времени с момента смерти, тем дольше покойник, так сказать, раскачивается.
— Как тебя зовут?
— Мак… сим. Сви… ридов .
—Ты знаешь своего убийцу?
—Я ви… дел. Но не зна… ю…
—Тогда у меня к тебе есть еще несколько вопросов…
Глава 1
Крутя руль, отделанный тонкой бархатистой кожей, я пытался избавиться от легкого, но навязчивого чувства тревоги, которое пробудило общение с мертвым Свиридовым. Этот Максим Михайлович оказался птицей о-очень высокого полета. При жизни он был ни много ни мало, а первым заместителем председателя Следственного Комитета Российской Федерации. Совершенно случайно, всего по одной оговорке покойника, я сумел понять, что он работал над каким-то невероятно важным делом, подробностей о котором я старался по максимуму избегать.
Представляете, да? Первый зам председателя СКлично работает над делом. Да что ж это за дело должно быть такое, что человек его уровня, уже давно переставший быть следователем и последние лет десять решавший исключительно вопросы «оптимизаций», «реорганизаций» и прочих «межведомственных сношений», решает тряхнуть стариной?
От мыслей об этом моя интуиция просто истерически вопила, что вся эта ситуация пахнет крайне дурно. Даже не просто пахнет, а смердит! И оснований подвергать сомнению сей факт у меня не было ни малейших. Так что я уже заранее решил, что более оказывать помощь следствию не стану. Просто одно дело, когда ты принимаешь участие в поимке очередного мокрушника или психопата от мира организованной преступности. Но когда вопрос начинает касаться таких щекотливых моментов, где замешаны интересы высоких персон, тех, чьи слова и желания выше любых федеральных законов и кодексов, — это совсем другое. Ваш покорный слуга по сравнению с этими акулами даже не малек, а просто планктон, о котором никто и не вспомнит, если им вдруг закусят. В теории я это осознал сразу после предупреждения Галиуллина, когда он мне рассказывал про то, что я не представляю,какие люди в этом всем замешаны. Но чугунную весомость его предупреждение обрело только после разговора с трупом. Очень жаль только, что так поздно, иначе бы я отказался приближаться к секционной на пушечный выстрел.