Переваривая услышанное, я мысленно выругался. Нет, ну нельзя же так! Это как подойти к человеку и сказать: «Не думай о белой обезьяне!» И первое, что этот гипотетический человек сделает, — это обязательно о ней подумает. Так что теперь работать нужно будет втройне осторожно, чтобы и правда не зацепить ничего лишнего у покойника. Истинность изречения: «Во многих знаниях — многие печали» я успел познать на себе уже неисчислимое количество раз, так что наступать на эти грабли больше не намерен. И я ведь профессионал, мать твою за ногу! Я же все смогу! Наверное…

— Общаться с мертвыми — это тебе не в Гугле запрос вбить, — проворчал я больше для успокоения Галиуллина, припоминая одно из своих выдуманных правил. — Не факт, что он и на эти твои вопросы захочет отвечать.

Конечно же, я безбожно лукавил. Нет у мертвеца ничего такого, что бы он сумел от меня скрыть. По крайней мере, мне пока такие уникумы еще не попадались. Но знать об этом, конечно же, не положено ни единой живой душе. Пусть лучше все будут убеждены, что я не могу получить любую, какую только захочу, информацию от покойника. Так всем будет спокойней жить, а мне — так в первую очередь.

Подойдя к трупу, я откинул простыню с его головы. Под тканью оказался мужчина приблизительно пятидесяти лет. Утонченные черты лица, которые не смогла испортить даже смерть, аккуратная испанская бородка, волевой подбородок, широкая мужественная челюсть. Его темные волосы слегка посеребрила седина, делая образ покойного каким-то по-отечески располагающим. Подсознательно же к нему хотелось относиться со всем возможным уважением, как к мудрому наставнику, который знает ответы на большинство жизненных вопросов, — или что-то вроде того. Весь внешний вид мертвеца не просто намекал, а прямо кричал о его высоком положении при жизни, и принять его за рядового клерка не получалось даже в таком виде — голышом распластанным на холодной каталке.

Без тени брезгливости положив ладонь покойнику на лицо, я попросил Дамира выйти, а сам начал осторожно накачивать тело покойного Силой. Я выпустил ее уже достаточное количество, когда краем глаза увидел, как в дверном проеме нарисовался силуэт еще одного полицейского.

— О-па, Галиуллин! А че тута происходит? Почему посторонние на объекте?

Пожилой усатый мужчина в новехоньком кителе по-свойски вошел в секционную, заложив руки за спину. Он всем своим видом демонстрировал главенствующее положение, а заодно эдакий хозяйский настрой кого-нибудь как следует пропесочить.

— Товарищ полковник, — Дамир смерил раздраженным взглядом преградившего ему выход коллегу, — не мешайте, пожалуйста! Все, что «тута» происходит, согласовано с генерал-майором Суховым, и посторонний здесь по еголичному распоряжению. Еще вопросы?