— Целёхонек, — улыбнулся ротмистр. — Пока собирался вам помочь, вы с Митиано уже почти всех врагов изничтожили. Нам лишь крохи оставили. Но, обязан сказать, очень рискованный поступок с вашей стороны. Случись что, и…

— Да ладно вам, — отмахнулся я. — Помогите лучше до комнаты дойти. А то меня чего-то покачивает. Похоже, сотряс схлопотал.

Пехов выполнил мою просьбу, проводив прямо до кровати. Из-под которой тут же нарисовалась баронесса.

— Ах, сударь, как же вам досталось! — с трудом удерживая сползающее с её плеч одеяло, девица суетливо заметалась вокруг меня, а затем заорала на ротмистра, застывшего истуканом и выпучившего от удивления глаза: — Чего вы стоите⁈ Пришлите кого-нибудь из слуг, пусть воды нанесут и полотенец!

Пехов, малость ошалевший от такого наезда, скорчил презабавную физиономию и выскочил за дверь. Зато вместо него в комнате появился Евсей Агапович. Я уж было приготовился к тому, что барон затеет скандал по поводу нахождения подле меня заботливо кудахчущей собственной супруги, причём практически раздетой, но нет. Оказывается, он заявился, чтобы выразить мне признательность за беспримерные жертвенность и героизм, проявленные ради спасения его самого, ну и, разумеется, его близких.

Высказав весь этот бред, он остался и торчал в комнате всё то время, пока набежавшие служанки под руководством баронессы раздевали и намывали меня, бесконечно охая и причитая.

Не скажу, что такая публичная забота о моей чистоте и здоровье пришлась мне по нраву. Но присутствие барона все же успокаивало и давало надежду, что по окончании всех процедур он уберется прочь вместе со своей озабоченной женушкой, не позволив ей возобновить попытки оккупировать мою постель.

Одежду мою унесли в стирку и обещали к утру высушить и отгладить. Я только и успел вытащить из кармана пистолет, последний магазин да блистер с таблетками. Теперь уже без обезболивающего из дома даже и не выхожу. Вот и сейчас появился повод сразу парой таблеток закинуться.

Так хреново мне ещё не было со времён бурной молодости. Голова просто раскалывалась, к горлу то и дело подкатывал тошнотный ком, и я сильно переживал, что, не сдержавшись, блевану, уделав всё вокруг. Даже попросил таз мне пустой у кровати поставить и графинчик воды принести, чтоб было чем умыться и рот сполоснуть.

Из-за опухшей скулы лицо перекосило так, что наверняка меня сейчас и мать родная не узнала бы. Одна симпатичная служаночка, конечно, хлопотала над моей физиономией, прикладывая к ней какие-то жутко пахнущие примочки, но вряд ли это могло сильно помочь, вернув мне первозданную красоту. Завтра от меня с такой рожей, не то что девушки, лошади шарахаться станут. Хорошо хоть, порез на щеке не глубокий, зашивать не нужно. А то и после излечения фейс, как у разбойника, был бы.