— Йехо! — восторженно завопил я, — вот это я понимаю, горки, сука! Чтоб вас черти драли!
Последнее мое заявление относилось не к восторженному восприятию от катания, а к тому, что, в отличие от меня, мой чудесный, полный комплект брони из шкуры кракена, не получил защиты и исчез. Исчез в прямом смысле этого слова, нет он не растрескался, не сгорел, постепенно превращаясь в обрывки обуглившейся кожи, а в единый миг превратился в черный дым, и горсть липкой сажи, оставшийся где-то там, наверху, а я, грязно матерясь и сверкая алыми неразрушимыми труселями, продолжил свой путь вниз. Этот комплект относился к самовосстанавливающимся, и в обычной ситуации уничтожить его было довольно затруднительно: если прочка не падала ниже тридцати процентов, то он постепенно восстанавливался, но после столь тотального уничтожения, я потерял его навсегда. Я еще раз выматерился, быстро скинул в рюкзак всю ювелирку, пока ее не постигла та же участь и, добравшись до пункта назначения, с головой нырнул в плещущуюся жидкую магму. Вынырнул, выискивая глазами сосредоточие, и тут же зажмурился. Искать его было не нужно — оно горело ярче солнца и палило, я думаю, не милосерднее, поэтому я тормозить не стал, подгреб к нему, зацепился, вытащил сосредоточие босса северных широт и как-то просто и буднично пришлепнул его к сияющей сфере.
— Бай-бай, бэйби…
Чернота. Настоящая чернота. Наверное такая, как на поверхности чёрной дыры. Изуродованное лицо женщины за черным стеклом. Шёпот-мысль: «Иди ко мне милый, я тебя защищу»… Свет. Такой яркий, какого не бывает и центре самых ярких звезд. Серость посмертия.
Внимание! Вы умерли!
Серой равнины не стало. Сфера в километр диаметром поглотила и ее, и червоточину прохода, и большую часть призраков, остановившись буквально в метре от защитного полога главного шамана тёмных, так и сидящего на границе серой зоны. А затем сфера схлопнулась, засасывая в себя остатки призраков, перемалывая, испепеляя и изничтожая их раз и навсегда.
Я поставил поднос с кофе и посыпанными тертым сыром гренками на парапет замка и залез на него сам, усевшись на теплые камни и свесив ножки вниз. Ползающие внизу вараны зашипели, пуская в мою сторону струи ярко-оранжевой ядовитой слюны. До меня было высоковато, и слюна бессильно разбивалась о каменные стены замка, образуя на серой поверхности замысловатые абстрактные картины.
— Вы неправильно плюётесь, — поведал я им, добавляя в кофе из изящного молочника изрядную порцию сливок и с удовольствием пригубив ароматный напиток. Плюнул на чешуйчатую голову ближайшего ящера и призвал им принцессу ползунов, чтобы плевучим недодинозаврам было не так скучно пялиться на мою одинокую фигуру. Вараны на пару секунд замерли, пялясь на формирующуюся тушу, а затем дружно атаковали появившегося из неоткуда чужого. В ответ, принцесса окатила самого жирного из них потоком кислоты, моментально отправляя двухсотуровнего ящера на тот свет. Плоть с него слезла буквально за секунды, а затем начали и шипеть, и растворяться кости, опадая как рафинад под струями крутого кипятка. Видок, конечно, отвратный, но после того, что я прочитал там, внизу, жалко мне их не было.