И, зараза, как в воду глядел! Не прошли мы и ста шагов, как послышался стук копыт, и из-за пригорка вынырнули три всадника в якутского кроя тулупах. К седлам приторочены ружья. На головах — меховые шапки с черной оторочкой. Лошадки приземистые, мохнатые — местная низкорослая порода. Другие тут не выживают…
— Якуты, — с отчаянием в голосе прошептал Фомич. — Якутский казачий полк. Разъезд! С казачьей станицы или с зимовья!
Мы замерли. Изя хотел было бежать, но я удержал его, зацепив за рукав. Поздно…
Один из якутов подъехал к нам вплотную. Плоское узкоглазое лицо его показалось мне мрачным, но без признаков страха или гнева. Под тулупом я явственно различил казачий мундир. Размахивая ногайкой в левой руке, всадник быстро, не по-русски, заговорил. Слушая его, я мог лишь развести руками: никто из нас этой тарабарщины не понимал.
— Господин урядник, — униженно кланяясь, вышел вперед Фомич. — Не извольте гневаться. Мы золотоискатели! Позвольте нам идти!
Якут, услышав это, вперился глазами в следы клейма на лице Фомича и помрачнел еще больше. Его товарищи быстро переглянулись, и руки их потянулись к рукоятям сабель.
Черт… Что делать-то? Даже если мы одолеем их сейчас в схватке, наши ружья со штыками — это все-таки не шутка, кто-то из наших погибнет, кто-то будет ранен, а самое главное — этого разъезда ведь хватятся, отправят на поиски новые казачьи отряды…
Софрон напрягся, поглаживая ладонью ружейный приклад, затем будто невзначай скинул рукавицу — чтобы в случае чего быстрее открыть огонь.
Напряжение нарастало. Нас больше, но мы пешие, а якуты на конях. Откровенно говоря, я был удивлен их миролюбием: скорее, можно было бы ожидать, что они сразу набросятся на нас. Но сейчас дело шло к схватке, и наши шансы в ней были совсем не бесспорны.
Якуты беспокойно переглядывались. Один как будто невзначай отъехал чуть в сторону, как будто перерезая нам путь в лес. Изя страшно побледнел, нащупывая что-то за пазухой, моя рука невольно легла на обух заткнутого на пояс топора. Сейчас начнется… Сейчас… Сейчас!
Внезапно Софрон вскинул ружье, выцеливая унтера.
— Таҥнары! Мин эйигин өлөрүөм! — взмахнув нагайкой, диким голосом закричал якут, которого я принял за рядового казака. Урядник красноречиво положил руку на рукоять сабли, с мерзким визгом вынимая ее из ножен.
Глава 20
Напряжение, разлитое в воздухе, вот-вот готово было разразиться бойней. Еще секунда — и начнется кровавая баня на якутский манер. Наши три ружья против их сабель, нагаек — шансы, прямо сказать, так себе. А они еще и верхом.