Про себя он подумал, что книга им не «досталась», они просто оставили ее себе после проверки верстки. Издательство дедушки занималось преимущественно выпуском периодики — газет и журналов. Книги тоже печатали, но обычно это были монографии, университетские сборники статей, учебники, чуть реже — сборники стихов и рассказов тех авторов, для которых писательство не было основной работой. Впрочем, сборники Им Минхёка выходили в этом издательстве до тех пор, пока дедушка не продал свою долю. Потом Минхёк вообще перестал издаваться. Было ли это решением не печататься у кого-либо, кроме дедушки Хару, или Минхёк перестал писать стихи в прежнем количестве — Хару не знал.

— Удивительная находка, на самом деле, — продолжил Чу Хёнсоб.

— А что, этот перевод лучше? — уточнила Ха Ихён.

Чу Хёнсоб замялся, но ответил честно:

— Сложно сказать. Хван Мирэ переводила с русского, Чон БоРа опиралась на англоязычную версию, русский язык — второй иностранный для нее, она лишь сверялась с первоисточником. Но при чтении книг нет каких-то заметных отличий в переводе. А есть ли отличия от оригинала?

Это Чу Хёнсоб спросил уже у Хару. Тот на секунду замялся, подбирая слова, а потом сказал:

— Фактических отличий я не заметил. Но… В книге очень много сатиры, тонкой иронии, которая практически не подлежит переводу. Дословно это будет звучать, как полная чушь, поэтому в корейском переводе, судя по всему, эти моменты немного изменены, чтобы хотя бы было понятно, о чем говорят персонажи. Плюс, есть некоторые моменты, где важен контекст и понимание исторической среды, без этого большая часть поступков свиты Воланда кажутся несправедливо жестокими, а поведение окружения — нелогичным.

После этих слов Хару осознал, что все «гости» за исключением Пэгун, смотрят на него так, будто он сказал что-то невероятное. Хару даже испугался и немного потерянно повернулся к Пэгун.

— Они, кажется, не думали, что в твоей красивой голове действительно есть мозги! — расхохоталась Пэгун.

— То, что мозги у него есть, я понял, еще когда увидел книгу на русском языке, — улыбнулся Ким Ухёк. — Но как же приятно слышать подобное от молодого парня! Значит, русский вариант читается веселее, чем корейский? Лично для меня главы про свиту Воланда — самые тоскливые.

Ха Ихён согласно кивнула:

— Какие-то странные люди делают странные вещи, когда я хочу поскорее узнать, что там с Понтием Пилатом, а позднее — удалось ли Маргарите спасти Мастера…

— Я при первом прочтении боролся с желанием прочесть сначала части про Понтия Пилата, — с улыбкой добавил Ким Ухёк.