Джон поселился на задворках грузового порта среди таких же бездомных; многие из них донашивали военную форму. Он спал в пустых контейнерах и перебивался случайными заработками вроде погрузки или мелкого ремонта — численность рядовых техников за годы войны сократилась в разы, и несложный ручной труд пользовался большим спросом. Иногда Джон притрагивался к выпивке, не находя в ней, впрочем, особого утешения. Свое существование он воспринимал все более отрешенно, сводя каждый из дней, который предстояло прожить, к последовательности неких простых действий и автоматически их выполняя. Ему не хотелось ничего — ни определенности в жизни, ни даже прочной крыши над головой, тогда как на стене каждого уцелевшего здания в те дни висели доски с новостями о нехватке кадров, а в развернутых повсюду пунктах трудовой мобилизации устраивали на работу всех без разбора, отправляя вчерашних солдат отстраивать разрушенные города, запускать заводские машины, восстанавливать корабли. Потери среди населения были огромны. Дошло до того, что в ходе кампании по привлечению трудовых ресурсов служба охраны порядка начала задерживать бродяг. Обитатели пустых складов и заброшенных ангаров, добровольно устранившие себя из системы общественных отношений, в спешке бросали привычные места и пытались скрыться от облав, хотя каждый, кто добровольно сдавался властям, получал не взыскание, а пищу, какое-никакое жилье и, само собой, работу — но если в первых двух благах нуждались все, то от последнего многие предпочитали отказаться.
Пасмурным дождливым вечером Джон стоял в хвосте длинной очереди на посадку, рассчитывая попасть на перегруженный корабль и покинуть порт, где провел несколько месяцев. Никаких планов Рессел не строил — он лишь надеялся пересидеть суматоху в темном углу, поиски которого и привели его в толпу желающих лететь куда попало. Билеты и расписания были упразднены, и никто в очереди не знал, удастся ли ему подняться на борт и оторвется ли от платформы ржавая посудина, давным-давно отработавшая все положенные сроки. Документы проверяли дважды: у трапа и возле открытого люка. Кроме того, четверо сотрудников службы охраны порядка ходили вдоль очереди, наблюдая за людьми и уводя куда-то тех, кто выглядел или вел себя подозрительно. Когда один из офицеров подошел к Ресселу, тот молча отвернул испачканный машинным маслом рукав куртки, показывая идентификационный браслет.
«Послушай, парень, — спросил офицер, — ты уверен, что здесь записаны твои данные? С кого ты его снял?»
«Было бы странно, если бы я оказался похож на свою фотокарточку трехлетней давности», — огрызнулся в ответ Джон. Одежда на нем промокла и отяжелела, а капли дождя все сыпались на его непокрытую голову.