— Насчет сигарет. Могу предложить вам свои. Составите компанию? — неожиданно спросил медик.

Рессел был не слишком рад его обществу, но отказываться не стал: желание наглотаться дыма переполняло его с раннего утра. Набросив на плечи одеяло, он заковылял к лифту.

В здании медицинского центра было только два этажа. С плоской огороженной крыши — единственного официального места для курения — открывался неплохой вид на озеро. В воздухе стояла вечерняя духота. Продолговатый силуэт грузового звездолета плыл от одного края неба к другому. Зеленые ходовые огни сменились белыми посадочными, у хвоста вспыхнул мощный прожектор. При виде чужого корабля у Джона кольнуло в груди. Мысль о потере работы навалилась на него глухой чернотой: он уже испытывал нечто подобное после того, как впервые услышал вердикт о своей негодности к военной службе, но усталость и накопленное за месяцы в госпитале безразличие ко всему сущему избавили его от острых переживаний. Теперь же Рессел всерьез опасался, что новый удар в скором времени буквально свалит его с ног. Путаясь и забывая, о чем он не так давно пытался мысленно договориться с самим собой, Джон смутно подумал, что ему нужно срочно улетать из городка — подальше от Четвертой, всех ее пилотов и всех ее кораблей.

Духота стала невыносимой, и Рессел, снова взглянув наверх, увидел подползавшие к городу рыхлые тучи. Вдали тревожно зашелестели худые сосны. На метеорологической вышке, предупреждая об ухудшении погоды, загорелся желтый огонек.

— Похоже, идет гроза, — нарушил молчание практикант. — Кстати, Петер Димитров.

— Что?..

— Меня зовут Петер Димитров. Между прочим, из-за вашего экипажа у меня полно проблем.

— Догадываюсь. Это что, повод для знакомства?

Петер пожал плечами.

— Нет. Но мне-то ваше имя известно, вот я и решил представиться.

Первые капли дождя застучали по крыше. Петер, не без восторга наблюдавший за движением грозового фронта, обернулся к Ресселу.

— Надо прятаться, иначе промокнем. Только вам, я смотрю, не слишком хочется возвращаться к соседу.

Джон хмыкнул.

— Это точно.

— Тогда постоим еще пару минут.

Они ушли под навес у дверей лифта и довольно долго курили молча. Сигарета приглушила головную боль и отчасти вернула Джону ясность мышления. Просить вторую было неловко, но Петер сам протянул спутнику вскрытую пачку, сопроводив свой жест быстрым и преисполненным значительности взглядом. Рессел понял, что без разговора на отвлеченные темы не обойтись, и нахлынувшее было чувство благодарности к юноше угасло.

— Этот ребенок, которого вы привезли… Вы что-нибудь о нем знаете? — спросил Петер.