Мы подошли к «БМВ». На крыльце замаячила фигура охранника Володи с ружьем. Уже хорошо. Еще появились Боря и Миша Афганец.

— Чего ж это вы, мужчины, такой бандой приехали? — с усмешкой спросил Серега. — Тридцать человек — троих не испугались? Нормально, че!

— А ты, дорогой, когда наших парней вместе с толпой избивал, тоже не испугался? — вкрадчиво спросил чеченец в пальто.

— Это ваш человек вам рассказал, что его толпой избили? — удивился я. — Как его там… Казбек, кажется?

— Вот видишь, — оживился кавказец в кожанке. — Сам вспомнил, сам признал! Это хорошо.

Я пожал плечами.

— На память не жалуюсь. Только толпы никакой не было. Нас было четверо и ваших было четверо. Гонит ваш Казбек. Где он сам, кстати? Гасится?

— Чего это терпила ваш не приехал? — подхватил Валерик. — Сейчас бы нам сказал в лицо, как мы его толпой отмудохали!

— Не может приехать, — сказал чеченец в пальто, слегка замявшись. — В больнице он, сотрясение мозга. Вы его сильно толпой избили.

— Бывает, — кивнул Серега. — А вы за что предъявлять-то приехали? За сотрясение мозга? Или за то, что вашего якобы толпой избили?

Молодые кавказцы зароптали, а пожилой в пальто сказал, назидательно подняв указательный палец:

— Помолчи пока. Я скажу. Казбек — мой родственник. И поднимать руку на него нельзя никому. Придется ответить за это.

— Твой родственник, уважаемый, получил по заслугам, — сказал я. — Во-первых, влез на чужую территорию. Во-вторых, вел себя некрасиво. Поступили с ним как полагается.

— Все так! — подтвердил Серега.

— Но раз уж вы приехали, — продолжил я, — пойдемте к нам в офис, там и расскажете, о чем поговорить хотели.

Кавказец в кожанке усмехнулся.

— Вот если договоримся и миром решим вопрос, — сказал он, — тогда и будем в гости друг к другу ходить! Хлеб-соль принимать! Друзья будем! А сейчас — нет.

— Дело ваше, — пожал я плечами. — Тогда рассказывайте, о чем поговорить хотели.

— Расскажу, дорогой, расскажу, не спеши, — улыбнулся чеченец в пальто. — Только сначала на твои слова отвечу. Ты говоришь, что за дело Казбека побил? А я тебе еще раз скажу — на нашего никто не может поднять руку безнаказанно. Ты как поступить должен был? Если считаешь, что наш человек несправедливо сделал, то должен пойти к старейшинам, ко мне пойти! И сказать — там ваш такой-то как-то неправильно себя ведет, вы разберитесь, пожалуйста! Понял, как надо?

— Нет, уважаемый, — ответил я, чувствуя, что внутри накапливается раздражение. — Так не будет. Ты на своей земле разбирайся так, как считаешь нужным. А у себя мы сами решим.

— Твоя земля знаешь где будет? — подскочил какой-то молодой в поддельном «адидасе». — На кладбище будет!