— Меня Казбек зовут, — представился кавказец. Он был совершенно спокоен, ни испуга, ни смущения не показывал.

— Тогда вы, Казбек, объясните вашему партнеру, что его ждут большие неприятности, если скупка водки его людьми на «пятачке» продолжится, — дипломатично сказал я.

Казбек усмехнулся.

— А ты что, директор завода? — спросил он. — Или может мент? Или ты этот завод купил?

— Ребята, ребята! — всполошился Ваня, который, кажется, сообразил, что ситуация накаляется и выходит из-под контроля. — Зачем плохие слова говорить друг другу⁈ Не нужно ссориться, нужно дружить! Пойдем, Алексей, отойдем на два слова! Два слова тебе скажу!

Я согласно кивнул, и мы отошли в сторону овощных рядов. На овощных рядах шел громкий скандал — какую-то женщину сильно обвесили, о чем она истерично сообщала всему окружающему миру.

— Четыре картофелины не доложила! — кричала она, гневно потрясая сеткой, в которой действительно была картошка. — Сволочь такая! Стрелять вас! Сажать!

Продавщица, не теряя ни капли самообладания, огрызалась, а мнения почтеннейшей публики разделились примерно поровну — торговый люд стоял за продавщицу, а покупатели поддерживали тетку с авоськой.

— Слушай, Алексей, что скажу тебе! Я скажу тебе все как есть! Видит господь бог… — Ваню просто распирало от пафоса и драматизма.

— Всю правду скажешь? — усмехнулся я. — Что было, что будет, чем сердце успокоится? Скажи лучше, что это за деятель? Что у тебя с ним за дела?

— Это чеченец! — благоговейно понизив голос, сказал Ваня. — Чеченец из Чечни! Понимаешь?

— Понимаю, — сказал я, тоже понижая голос и изображая на лице испуг. — Что же делать, Ваня? Уходим в подполье?

Ваня недоверчиво посмотрел на меня и, кажется, уловил сарказм.

— Ты не понимаешь, Алексей! Они у нашего Гриши… Ты знаешь Гришу?

— Нет, не знаю, — признался я.

— Ну неважно! У нашего Гриши сына выкрали и две недели в погребе держали! Кушать — раз в день, как псу, кидали кусок хлеба! Сказали — сто пятьдесят штук собрать за сына! И дали неделю срока. Гриша продал машину, продал золото — собрал бабки, но на один день просрочил. Так они сына ему вернули без указательного пальца! На правой руке! — Ваня сокрушенно качал головой и, похоже, не врал. — Ты понимаешь, какие это люди⁈ Ребенку пятнадцать лет, в школу ходит — отрезали палец.

— Это прискорбно, — сказал я. — Но я спрашивал, что у тебя за дела с этим Казбеком?

У Вани на глазах заблестели слезы.

— Какие дела, Алексей, золотой мой⁈ — драматическим шепотом прокричал он. — Где простой цыган Ваня, который зарабатывает копейку для своих детей, а где этот головорез⁈ Он пришел ко мне на рынок и спросил: «Ты Ваня Цыган?» Я ему отвечаю: «Я Ваня, да, чего вы хотели?». А он говорит: «Будешь мне платить деньги, чтобы ходить спокойно по улице, как твои собратья платят моим в Москве, Ростове и других городах».