И в то же время, когда газета вовсю продавалась во Франции, эту же статью, только в более усечённом для обывателя виде, всю ночь печатали типографии «Нью-Йорк Таймс» за океаном. Но к утру и громадный город на Гудзоне, со статуей свободы и Бруклинским мостом, должен был узнать про Хмельницкую. А из этого города — весь США и, пожалуй что, весь цивилизованный мир…

…Сами чемпионки, естественно, о такой надвигающейся славе ни сном ни духом! Им сегодня предстояло идти впервые на тренировку в ЦСКА, и как всё это будет выглядеть, ещё неизвестно, хотя уже заранее можно сказать, что выглядеть будет не очень… Ледовая тренировка назначена на время с 7 до 9 утра. Это значит, после двух часов занятий нужно срочно переодеваться и бежать на завтрак в общагу, там завтракать и потом возвращаться обратно в спортивный комплекс. Но, на удивление, это оказалось не так. Большие люди озаботились и этим…

— Как неохота-то! — потянулась сонная Арина, сев в кровати.

А кому ж охота? Это какой должен быть уровень мотивации, чтобы, только что выиграв чемпионат и отдохнув от тренировок и соревнований всего лишь два дня, снова настраиваться на каждодневную рутину??? Вот сейчас 6 часов утра. И за окном ещё темно, и чувствуется, что Москву прихватил лёгкий ночной заморозок. Город практически ещё спит, не говоря уже об общежитии, а тебе уже надо собираться и топать в эту темень. Как это напоминало Иженск и поездки на окраинный микрорайон, где находился тренировочный каток спортивной школы…

Хорошо, что с вечера всё приготовлено. На скорую руку умывшись, кое-как причесавшись, фигуристки оделись и потопали на каток, по пути делая разминающие упражнения руками.

Громада ледовой арены встретила тишиной, полутьмой, заспанным вахтером у служебного входа и не менее заспанными Левковцевым и Ксенофонтовым, сидящими на скамеечке у вахты. Тренерам тоже было тяжело, вне всяких сомнений — вставать приходилось рано. Но хоть федерация дала служебную машину для утренних поездок от гостиницы до ледового дворца. Днём, кажется, тоже пообещали их забирать.

— В раздевалку будете ходить? — спросил Левковцев.

Подумав, фигуристки отказались. Это было ни к чему. Пришли они сразу одетые в майки и тренировочные костюмы. Только снимай куртки, надевай коньки и катайся.

— Тогда пойдёмте сразу на лёд! — сказал Левковцев и показал вглубь служебного коридора.

На катке было пусто, светло и одиноко. По громадной пятитысячной арене каждый шорох разносился моментально и проникал в любой угол. Горел весь свет — электроэнергии не жалели. Лёд блестел как зеркало, в котором отражались мощные потолочные светильники.