Проехав дорожку через весь каток, от одного короткого борта до другого, закончила её двойным акселем, прыгнув его сразу же после последних шагов, практически сделав очень сложный заход на одной ноге. Выехала опять выпадом в «оленя», уже третьим за эту программу. Но олени казались очень гармоничными и подходящими только ей. Нет, безусловно, никакой просадки ни по хореографии, ни по артистизму, ни по технике такие выезды не приносили, особенно при исполнении Марины.

После дупеля Марина исполнила два последних вращения — комбинированное со сменой ноги и заклон. После последнего вращения Марина, практически не отходя от места, раскрутившись пируэтами, выстрелила двойной сальхов. И тут же программа закончилась резко и неожиданно, как раз тогда, когда этого абсолютно не ожидаешь. И это тоже производило колоссальный эффект. Ты ещё что-то ждёшь, на что-то надеешься, и вдруг неожиданно — всё. И психологически действует на разум чувство некой недосказанности и утраты. И это очень сильно увеличивало трагическую эмоциональную составляющую от проката Соколовской. Это был тоже один из кирпичиков или винтиков, из которых складывался потрясающий эффект от её программы.

Нет, не просто так она поднимала целые залы, не просто так ей благоволили судьи, и после проката смахивали слёзы Ельцин с Рыжковым. Она была большим талантом, в этом Арина могла признаться прямо сейчас. И не американок или японок Арине нужно бояться, а именно её, свою одногруппницу, которая, скорее всего, будет её тиранить всю взрослую карьеру. Не сейчас, на чемпионате мира, так позже.

Соколовская мягко затормозила, опустилась на лёд, встала на колени, положила на них кисти и склонила голову. Финиш. Это было гениально!

Зааплодировали все присутствующие, и Арина с Малининой, и Ксенофонтов с Левковцевым.

— Молодец! Браво! — засмеялся Левковцев. — Ну, Марина, твой каждый прокат всё лучше и лучше!

Соколовская опять шутливо раскланялась и поехала отдыхать. Малинина поздравила её и пошла на старт. Ей теперь тоже чем-то захотелось удивить всех присутствующих.

— Молодец! Идёшь вверх! — Арина похвалила Соколовскую. — Впечатлило.

— Спа-асибо! — расплылась в улыбке довольная Марина и даже слегка покраснела от смущения. Хотя румянец на щеках был, скорее всего, от поднявшегося во время проката давления крови, но кто ж знает…

Малинина перебежками покатила к центру арены, поёрзала коньками, устаканиваясь, и замерла в стартовой позе. Опора на левую ногу, правая нога при этом отставлена назад и упирается зубцом лезвия о лёд, руки скрещены на груди. Голова опущена, словно в печали.