Флоркевич, увидев Арину, неожиданно улыбнулась и, подойдя к ней, обняла, аккуратно похлопав нежной длиннопалой ладошкой по спине.

— Люда, как я рада видеть тебя, — белозубо улыбнулась канадская фигуристка. — Часто вспоминала тебя и грустила.

Арина тоже обняла канадскую спортсменку и прижалась щекой к её щеке. Именно так здороваются настоящие серебрити! Арина знала это совершенно точно!

— Спасибо, я тоже о тебе вспоминала, — призналась Арина.

Потом Линда подошла к Соколовской и тоже обняла её.

— Марина, и тебя очень рада видеть, ты волшебная! — улыбнулась Линда.

Как расцвела Соколовская! Как она похорошела! От такого простого проявления дружелюбия! Ведь с Соколовской никто так не здоровался и никогда не говорил, что рад её видеть! Даже дерзкие юниорки из группы Левковцева в последнее время перед отъездом совсем осмелели и доводили её!

— Спасибо, спасибо, я очень рада, — растрогалась Соколовская и повлажнела глазами. — Желаю тебе всего самого хорошего.

Шеннон Эллисон, невысокого роста миниатюрная блондинка, лишь улыбнулась и протянула руку сначала Арине, а потом Соколовской, ограничившись дежурным:

— Всем привет!

Потом фигуристки, довольные собой и друг другом, отправились в вестибюль. Ещё спускаясь по лестнице, Арина увидела товарища Шмутко и безопасника товарища Быстрова, стоявших и медленно наблюдавших, как спортсмены с тренерами спускаются вниз. Стояли они как деревянные истуканы и сильно бросались в глаза среди всей присутствующей публики. Все вокруг были весёлые, шутили, смеялись. Народу много. Тут находились не только спортивные делегации, но и обычные болельщики, отслеживающие своих любимок.

Однако у советских товарищей никакого смеха не наблюдалось: они зорко следили, чтобы советские спортсмены вели себя пристойно и подобающе, сурово и величественно. Чуть поодаль стояли переводчица и два врача. Арина, взглянув на врачей, обнаружила странную вещь: если товарищ Фицкин с любопытством смотрел из стороны в сторону, явно удивляясь незнакомой и непривычной ему обстановке, то дядя Саша Федотов стоял с абсолютно непроницаемым выражением лица. Сложилось такое ощущение, что ему здесь ничего не интересно и, самое главное, не ново. Однако, когда он увидел спускающихся по лестнице Арину и Соколовскую, неожиданно улыбнулся.

Рядом с Федотовым стояли Левковцев и Жук, с серьёзными выражениями лиц. Им сказали блюсти высокую честь советского человека и тренера: они блюли. Однако, увидев учениц, словно оттаяли.

— Вы что так долго? — недовольно спросил товарищ Шмутко. — Все наши уже спустились, вон, в углу стоят.