Когда карусель затормозила, и Арина, чувствуя небольшое головокружение, вышла за ограду, ожила радиорубка.

— Время 12:00. Объявляется обед.

Ну что ж, на обед так на обед, но сначала нужно подойти к корпусу, у которого строился отряд…

…Горинский опять выстраивал свой отряд для похода в столовую. Выстраивал по росту, причём, похоже, и в этот раз хотел, чтобы ребята маршировали строем под речёвки, невзирая на их явное неудовольствие.

— Зачем ты это делаешь? — спросила Арина, внимательно посмотрев на вожатого.

— Потому что мы в лагере, Хмельницкая, — ехидно улыбнулся Артур. — А я вожатый отряда пионеров. Поэтому всё будем делать так, как я считаю нужным. Если вы чем-то недовольны, то можете пожаловаться начальнику лагеря либо председателю совета дружины.

Ход конём сделал Горинский! Знал ведь прекрасно, что никто на него не будет жаловаться, так как это не имело смысла. По идее, он не делает ничего, противоречащего правилам нахождения в лагере. Официально к нему не придраться. Даже начальник лагеря скажет, что нет проблем пройтись строем, маршируя и выкрикивая речёвки. Следовало действовать как-то по-другому.

— А ты никогда не задумывался, в каком лагере ты находишься? — неожиданно спросила Арина.

— Ты меня хочешь поймать на каких-то логических противоречиях? — усмехнулся Артур.

Едва Арина начала пикировку с вожатым, их обступили практически все члены отряда. Горинский с беспокойством обернулся и огляделся. Лица вокруг были явно недружелюбные, если не сказать, враждебные.

— Я не хочу тебя поймать ни на каких противоречиях, — спокойно сказала Арина. — Я хочу лишь напомнить, что мы находимся в спортивном лагере с повышенной нагрузкой, и у нас только что была двухчасовая изматывающая тренировка с кроссом по пересечённой местности. Ребята явно устали, тем более с непривычки. Нормальный человек, я считаю, примет это во внимание. Для того чтобы завоевать авторитет, нужно потратить очень много времени, а для того чтобы уронить его в грязь, нужна пара минут. А секрет авторитета прост. Нужно лишь по-человечески относиться к окружающим и принять как сложившийся факт, что ты коммутируешь с такими людьми, которых, возможно, тебе когда-нибудь придётся просить о помощи. Как тебе такой расклад на данную ситуацию?

Да, это был сильный спич, прямо в духе спортивного психолога Гольдштейна! Кто смог бы пойти против такой отрезвляющей речи? Однако Горинский решил идти на конфронтацию!

— А я ещё раз говорю, что вы пойдёте маршем! — с недовольством сказал вожатый. — Умничать будешь в другом месте. На арене.