Валерия не стала тратить время на чтение заклинаний. Она просто выдернула из своей безупречной прически длинную металлическую шпильку, отчего роскошная грива волос тяжелой волной упала ей на плечи.

Действуя как безжалостный хирург, Паучиха сделала три быстрых, жестких прокола прямо сквозь одежду пацана: один в основание шеи и два вдоль позвоночника. Дениска истошно захрипел, выгнувшись дугой.

— Держи его! — приказала она. Я намертво прижал плечи мелкого к каменной плите.

По длинной стальной шпильке с кончиков пальцев Валерии побежал ледяной синий ток. Она надавила на важные точки жизненных каналов: струя её ледяной силы пробила тело парня, буквально замораживая воспаленные каналы и сбивая жар «кипящего» Ядра.

Судороги Дениски тут же пошли на спад. Но красное, обжигающее сияние излишка Бездны всё еще гуляло под его кожей, не находя выхода.

— Лед не вылечит его, лишь даст нам время, — процедила Валерия, тяжело дыша. На её лбу выступила испарина от колоссального напряжения. — Слишком много сырой силы. Если она впитается, Ядро треснет. Альфа, твой выход. Я заперла излишки силы в главном канале.

Она подняла на меня горящие безумным исследовательским огнем глаза:

— Давай, открывай свою бездонную пасть. И жри! Только этот сгусток, Яр. Очень медленно, как через соломинку. Потянешь лишнего, выжрешь ему мозг.

Меня два раза просить было не надо. Призрачная Пасть над моим плечом раскрылась, но не широко, как обычно, а слегка обнажив клыки, словно щипцы. Я склонился над ребенком. Валерия надавила пальцами на его грудь, как бы «выдавливая» сгусток лишней Бездны к поверхности, к самому горлу мальчика.

— Вытягивай! — велела она.

Я сделал короткий, точный укус прямо над её замерзшими пальцами.

Хрусь.

Сгусток, застрявший в горле ребенка, плавно отделился от Дениски и исчез в моей Призрачной Пасти. Желудок сыто буркнул, переварив остатки силы, которые мелкий не смог усвоить.

Красное мерцание под кожей пацана мигнуло и погасло. Остался лишь ровный, здоровый, бледно-синий свет крепнущего Ядра.

Я медленно выдохнул. Худшее позади.

Вскоре мальчишка моргнул, его взгляд стал осмысленным. Грудь заходила ходуном.

— Ой… — слабо пискнул он, обводя ошарашенным взглядом толпу нависших над ним братьев и сестер. — Чё то… меня сморило, да?.. А… а кушать скоро дадут? У меня в животе урчит…

Данила с тяжелым вздохом сел прямо на землю и уткнулся лбом в колени. Волчата радостно захныкали, потирая глаза кулаками. Кто-то бросился обнимать мелкого.

Я медленно выпрямился. Валерия изящно поднялась с колен. Шелк её платья был безнадежно испорчен грязью, руки по локоть перемазаны сажей и чужой кровью, но её осанка оставалась такой же безупречной, как на приеме у Императора.