Я шагнул ближе, нависая над ними.

— Правило первое. Голод будет сводить вас с ума. Сила начнет пахнуть как самая сладкая жратва в мире. Если сорветесь и покусаете какого-нибудь дворника — лично прибью. Жрать только по моему приказу и только тех, на кого укажет Вожак. Усвоили?

Все разом, как болванчики, закивали.

— Второе. Комитетские не дремлют. Маги чуют веяние Бездны. Вам нужно учиться прятать свою силу глубоко внутрь себя так, чтобы она не выдавала вас. Прикидываетесь ветошью. Пусть думают, что вы всё те же жалкие неудачники.

Я осклабился.

— И третье. Самое главное. Когда мы уладим дела с КМН, и вы вернетесь назад в училище, держитесь вместе. Одной Стаей. Если какой-нибудь напыщенный мажор хотя бы косо посмотрит на одного из вас или решит отжать тетрадку… вы дадите отпор. Вы наваливаетесь всей толпой и ломаете ему лицо. Чтобы другие ублюдки даже боялись дышать в нашу сторону. Всё понятно?

— Да, Вожак! — нестройным, но полным рвения хором отозвались родичи.

Я удовлетворенно кивнул. Растут ребятки. Глядишь, через годик и научатся чему дельному.

И именно в этот момент мои наставления пошли прахом.

— Кх-х-хк… А-а-а-гх!

Из конца строя донесся булькающий, надрывный хрип.

Я резко повернул голову. Тот самый Шкет-Младший вдруг побледнел до синевы. Мальчишка рухнул на колени прямо в лужу, судорожно хватаясь руками за горло.

— Денис⁈ — вскрикнула девочка рядом с ним.

Мальчишка выгнулся дугой. Его глаза закатились, так что остались видны только белки. Из носа ребенка хлынула густая, похожая на смолу, черная кровь, заливая подбородок и одежду.

Его тело забила жуткая, неестественная судорога. И хуже всего было то, что происходило с его силой. Свечение Дениски, только что едва тлевшее синевой, внезапно пошло вразнос. Оно вспыхнуло ядовито-красным, затем мерзко-синим, пульсируя так сильно, что воздух вокруг пацана трещал.

— Что с ним⁈ Ярик! — Данила в страхе подскочил к брату, пытаясь удержать его бьющиеся об землю плечи, но его самого едва не откинуло мощным ударом силы.

Я уже был там, скользнув к мальчишке тенью. Опустился на одно колено, вцепился пальцами в его лоб, и мое чутье хищника взвыло.

Человеческие каналы силы пацана буквально плавились. Сила Бездны, яростная и чуждая, сжигала его неокрепшее детское Ядро заживо, превращая внутренности в пепел.

Перерождение по какой-то причине пошло наперекосяк. Его тело не справлялось с силой, оно захлебывалось в ней.

Дети вокруг плакали. Одна из девчонок, захлебываясь слезами, вцепилась в свой капюшон:

— Я… Я видела! Он ночью на кухню спускался! Он говорил, что очень голодный! Яр… он там лазил в кастрюле! Он нашел там остатки… те кубики, которые ты бросал! Он сожрал две горсти!