Ситуация выглядела… говёно. У меня в желудке оставалось тело Валерии, её жизнь целиком принадлежала мне. Но у Медведева в руках были жизни Дианы, Иллириэль и Шрама.

Ладно, только Дианы. На двух последних в целом плевать.

Марионетка Графа медленно поднялась и сделала шаг вперед, её тяжелый бас заполнил зал:

— Стоит мне лишь пожелать, Ярослав, — вкрадчиво произнес Медведев, — и корни вокруг шеи твоей сестры сомкнутся, выпив её душу до последней капли. Один жест — и твоя эльфийка лишится головы. Ты силен, Волк. Твоя аномалия пугает КМН. Ты можешь сожрать мою марионетку прямо сейчас, можешь попытаться прорваться ко мне в бункер. Но ты не успеешь. Твоя стая умрет раньше, чем ты сделаешь первый шаг.

Медвежья маска Графа слегка наклонилась, словно разглядывая мои грязные ботинки на его столе.

— Вы, молодежь, так любите громкое слово «инновации», — вежливо, с легкой снисходительностью уставшего бизнесмена вздохнул Граф. — Ты придумал «радиорастительную» связь, притащил орков со смартфонами… Мило, Ярослав. Действительно мило, прямо-таки инновационный молодежный стартап. Но крупный бизнес всегда выигрывает за счет тяжелой, скучной и надежной инфраструктуры. Мои големы не пользуются смартфонами. Им плевать на твой пиар.

Я лениво усмехнулся:

— Твой крупный бизнес, Граф, держится на ржавых трубах.

— Но эти трубы подвесили твою хваленую Стаю за горло, — безжалостно парировал Медведев. — Вожак защищает своих, Ярослав. А ты привел их на бойню. Какой же ты Альфа? Ты просто комнатный шпиц, который слишком громко гавкает на цепи.

Граф замолчал, давая мне прочувствовать всю тяжесть момента.

Гвардейцы сильнее сжали оружие, ожидая, что я начну метаться, орать, торговаться или ставить свои условия. Декстер ухмылялся. Валерия на подносе затаила дыхание.

Я медленно опустил ботинки с дубового стола. Перехватил бутылку каберне, допил остатки вина прямо из разбитого горлышка и поставил пустую тару на скатерть.

На моем лице не было ни страха, ни злости. Только играла наглая, совершенно безумная клыкастая ухмылка.

Я слегка повернул голову вбок, глядя мимо неподвижной стальной медвежьей маски. Мой взгляд уперся точно в неприметный глазок скрытой камеры в верхнем углу потолка.

Я хищно оскалился, обнажая клыки, и негромко произнес в пустоту всего одно слово:

— Взрывай.

Златогоров и Арсеньев

В полумраке фургона, стоявшего на холме у Разлома, атмосфера была не менее напряженной. На экранах слежения у КПП «Северного Ветра» не осталось ни одного орка Шрама, а внутренние линии обороны Медведевых тревожно мигали багровым из-за перегрузки Главного Узла.