Таксист, который звался Паоло и имел усы, как у героя старого кино, усадил её в машину и вырулил на трассу со скоростью, заставляющей сердце прыгать в горло. Окно было открыто, ветер трепал волосы Ани, и она впервые за долгое время не проверяла телефон. Потому что никто не звонил.

— Сегодня отличный день, синьора! — крикнул Паоло через плечо, пока обгонял мотоцикл. — Вы в круизе? Вы счастливы?

— Я не знаю, — честно ответила Аня.

Паоло рассмеялся так, будто это была лучшая шутка на свете.

— Не знать — это начало счастья, синьора! Если знаешь всё — скучно. Если не знаешь — приключение!

Аня хотела возразить, что в её мире «не знать» называется «профессиональной безответственностью», но промолчала. Она смотрела на Неаполь, проплывающий за окном: узкие улочки, бельё на верёвках, женщины, которые жестикулировали так, будто защищали диссертацию на тему «Как приготовить пасту», и старики на лавочках, которые просто сидели и смотрели на прохожих. В Москве старики сидели в очередях к врачу и обсуждали повышение пенсий. Здесь они просто сидели.

***

Порт Неаполя открылся перед Аней как панорама из рекламного ролика. Огромные белые корабли стояли на рейде, и один из них — самый большой, самый сияющий — был подписан золотыми буквами: «Виа Долче Вита». На борту красовался синий флаг с гербом компании — дельфин, который улыбался и держал в плавниках бокал. Аня замерла.

— Вот это... вот это ваш дом на семь дней, — сказал Паоло, паркуясь у причала. — Красиво, да?

Аня смотрела на лайнер. Он был выше любого московского офиса, где она работала. Он сиял на солнце так, что слепил глаза. И он был пугающе большим.

— Спасибо, — сказала она, расплатившись, и вышла из машины. Чемодан грохнулся на брусчатку с таким звуком, что несколько прохожих обернулись.

— Осторожнее, синьора! — крикнул какой-то рыбак, чинящий сети у причала. — Тут камни старые!

Аня осмотрелась. Все вокруг — итальянцы, туристы, семьи с детьми — шли с лёгкими сумками, рюкзаками, дамскими клатчами. У них были пляжные шорты, шляпы, улыбки и никаких признаков деловой активности. Аня тащила чемодан на колёсиках по булыжникам, которые то и дело застревали, и чувствовала себя единственной женщиной на планете, которая готовилась к заседанию арбитражного суда посреди рая.

— Мадонна, — пробормотала она, пытаясь поднять чемодан с очередного камня, — зачем я положила сюда четыре пиджака?

Она подошла к стойке регистрации, где её встретил стюард с улыбкой такой белоснежной, что могла бы заменить маяк в тумане. Молодой парень в форме с золотыми пуговицами, смуглый и голубоглазый, взял её паспорт и сказал с акцентом, который хотелось записать на диктофон: