— Благодарю за понимание, — кивнул урядник и чуть слышно добавил. — Сегодня ночью. В час.

Всё! Значит, операция наконец-то начинается! Теперь осталось лишь вывести из-под удара своих бандюганов, заставив их оставить всё добро и деньги.

— В полпервого меня должны вызвать на улицу, — также тихо ответил я полицейскому и залез в карету.

— Господин Жук, что там за кипишь? — настороженно поинтересовался один из «почтальонов».

— Ничего страшного. Облава. Шоблу какую-то ловят. Но ночевать сегодня придётся на постоялом дворе. Ведите себя на нём тихо. Не пить, к бабам не приставать. Пожрали и сразу на боковую, чтобы лишний раз своими мордами не светить. До дома совсем немного осталось, и спалиться обидно будет.

— Дык мы ж чего? Мы ж понятием, господин Жук.

Разместившись на постоялом дворе, мы наконец-то отужинали не всухомятку, а нормальной едой. Горячий гороховый суп с копчёностями был лучше любого деликатеса. Обжаренные свиные рёбра тоже не оставили равнодушным. Под такую еду да рюмочку бы пропустить, но нельзя. Я и сам пить не стал, и своих подельников ограничил квасом и чаем. Этой ночью голова нужна трезвая.

В тепле разморило всех быстро. В выделенной большой комнате мы с удовольствием растянулись на крепких деревянных кроватях с мягкими матрасами и закемарили. Но ровно в половине первого послышался осторожный стук в дверь. Мои люди сразу же вскочили и схватились за оружие.

— Убрать, — шёпотом приказал я, сам направившись встречать визитёра. — В койки, и делаете вид, что спите.

На пороге стоял хозяин постоялого двора.

— Там вас мальчонка какой-то спрашивает. Говорит, что срочное дело к главному почтовому начальнику.

Показав своим, что всё нормально, я вышел во двор. На нём действительно стоял какой-то малец лет десяти-одиннадцати.

— Просили передать, что всё идёт как надо. Задний двор свободен будет ещё минут десять, — скороговоркой отрапортовал он и быстро слинял.

Прекрасно. Теперь у меня есть повод увести своих.

— Атас, братва, — влетев комнату, переполошил я подельников. — Легавые постоялый двор в клещи берут. Большой шмон намечается.

— С чего это? — спросил один из разбойников.

— Не знаю с чего, но сейчас верный человек весточку притаранил.

— У вас, господин Жук, и здесь свои людишки есть?

— У меня везде свои глаза и уши. Хватит лясы точить! Сматываемся. Товар и деньги оставляем.

— Деньги⁈

— Да, тупица! Если нас с ними прихватят, то запаримся отнекиваться! Не легавые, так московская братва потом с нехорошими вопросами пристанет. Лучше потерять золотишко, чем собственные жизни. К тому же в остальных наших обозах денег столько, что год гулять можно и ни о чём не переживать. Мигом, я сказал! Кто замешкается — лично прирежу!